А если серьезно, достали они своей сотней. Носятся как с писанной торбой. Будто нет ничего важнее этого рейтинга. Лаврентий, будто бы между делом упомянул, что они занимают пятьдесят первое место, но в следующем году рассчитывают войти в первую полусотню. Как говорится, флаг им в жопу.
— Как я вижу, молодой человек, вам не слишком нравится угощение? — улыбнулась Амалия глядя на мою нетронутую тарелку.
— Почему? Вкусно, просто мало, — я одним движением закинул в рот все три бутерброда-недоразумения и проглотил не жуя. Учитывая размеры пародии на еду, получилось легко и просто.
Родители Елены переглянулись.
— Отлично! — рассмеялся ее отец. — Уважаю честность. Матильда, заноси!
Торжественно распахнулись парадные двери, и показалось оно — гигантское блюдо с целиком запеченным румяным поросенком. По бокам от него повар щедро насыпал разных овощей вроде томленых помидорчиков, а также хрустящего истекающим жирком бекона. Следом за Матильдой в зал впорхнули еще служанки с горячими, только из духовки лепешками, соусницами и запотевшим глиняным кувшином.
— Простите нас за маленькую шутку. Я вот сам, признаюсь, люблю покушать. Это Елена следит за фигурой и ест, как птичка.
— Ну па-а-ап, — жалобно протянула девушка, — я же иначе во флаер не влезу!
— И хорошо! Посмотрел я запись последних гонок, чуть сердечный приступ не схватил! Ты там точно когда-нибудь убьешься!
— Точно дочка! Пора завязывать со своими безумными полетами и остепениться, — поддержала его жена.
— Ну что ты начинаешь! — возмутилась девушка. — Там все безопасно! Вон Кир подтвердит!
Я только неопределенно пожал плечами. Безопасно, как же, если на старте остаться.
Вот теперь ужин действительно напоминал семейный. Лаврентий лично отрезал мне огромный кусман и пригласил не стесняться, а я, в общем-то, и не думал. Набив рот нежнейшим сочным мясом с острой домашней аджикой, заел ее горячей лепешкой и залил все холодным горьким пивом. М-м-м-м, настоящий экстаз вкуса и души.
Минут пятнадцать мы только ели (Лена с Амалией не отставали, уплетая хрустящий бекон за обе щеки), пока наконец не откинулись на спинки кресел, сыто вздыхая. Я с сожалением посмотрел на блюдо, поросенка оставалось еще много, только вот не лез он уже в меня.
— Не стоит так переживать о еде, — философски заметил Лаврентий, закуривая трубку. — Приказать, чтобы вашим служанкам тоже отнесли еду? — вопросительно посмотрела на меня Амалия. — Тем, которые во флаере остались.
— Да, спасибо, — вот я мудак! Наслаждаюсь тут вкусностями, а про Валантэ забыл. И пофиг, что эльфийка сама наотрез отказалась идти. Не оправдание.
Слуги быстро унесли еду, оставив нам еще один кувшин пива и всяких закусок: копченый сыр, орехи, вяленое мясо. Взгляд Лаврентия только что был слегка разомлевшим и вдруг резко стал строгим и пронзительным. Передо мной теперь сидел глава могущественного рода. Как я понял, пришло время разговора, ради которого меня и позвали.
— Как уже упоминал, я видел ваше недавнее выступление. Очень впечатляет. Как и ваш магический коэффициент и скорость зарядки кристаллов. Вы далеко пойдете.
— Спасибо, вы очень добры, — заученно ответил я. Зря, что ли, проходил игры с развитой дипломатией? Лучшей тактикой до сих пор считаю не гробить своих солдат, а отправлять воевать с моими врагами другие страны.
— Отнюдь. В моем положении доброта — излишняя роскошь. Я позвал вас, потому что захотел лично проверить избранника своей дочери.
Я покосился на его жену. Та потупила глаза. Ну не дать ни взять скромная и послушная супруга главы рода. Вон как украдкой бросает на меня полные любопытства взгляды.
— Я, в общем-то, не сомневался, что это проверка. И как вам ее результаты? — я спокойно грыз хлебную палочку, не выказывая никакого волнения по причине его отсутствия. Хотя слова про избранника меня немного заинтересовали. Ленка, получается, втюрилась и рассказала родителям? Интересно!
— Вы мне нравитесь Кирилл, — вдруг произнес Лаврентий Павлович, — Лена права, вы очень перспективный молодой человек. И я хочу сделать вам предложение.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Почему вы, а не Елена? — я посмотрел на все это время молчавшую Голицыну. Ленка старательно изучала содержимое своей кружки и не вмешивалась в беседу. Как и ее мать. Понятно, кто тут глава семьи!
— Я хорошо воспитал дочь. Она понимает, что интересы рода всегда превыше личных чувств.
М-да, лично меня такая позиция полностью не устраивала. Видимо, что-то на лице отразилось, поскольку Лаврентий поспешно заговорил:
— Не подумайте ничего дурного, мы ведь не принадлежим самим себе. Я желаю Елене только лучшего, поэтому и разрешил ей выбрать второго мужа.
— А… кто первый? Я не замечал у нее обручального кольца.
Блин, вот сморозил. А они их вообще носят? Может, тут браслеты или кулоны? Или вообще ошейники? Амалии бы точно пошел… Осторожнее надо, Кир! Следи за языком!
— Мы пока не определились. Есть несколько достойных кандидатов. Политические альянсы — дело не быстрое, сами понимаете, — Голицын-старший сморщился, как от зубной боли. Видимо, ему не слишком нравилась политика. — Не будем тянуть кота за яйца. Я официально предлагаю роду Строгановых вассалитет, а в перспективе ваш переход к нам в качестве мужа Елены.
Амалия подняла голову и в ее взгляде читалось жгучее любопытство. Ленка смотрела на меня с плохо скрываемой надеждой, прикусив нижнюю губу. Интересно, чем я ее так зацепил?
Я не спешил с ответом, покусывая хлебную палочку. Лаврентий принял мое молчание за шок и поспешил «успокоить» радужными перспективами.
— Сами подумайте. Вы войдете в «Золотую сотню», причем не будете балансировать в самом хвосте, как Батовы, а твердо займете полагающееся вам место в нашей благословенной богами империи.
— Спасибо за ваше щедрое предложение, — я встал и вежливо поклонился. — Могу я его обдумать?
— Разумеется. Сложные решения никогда нельзя принимать на горячую голову. Тем не менее я чувствую ваши сомнения, — все же несмотря на любовь к интригам Голицын был опытным политиком и хорошо читал собеседника, вон какой спектакль разыграл. У меня же, следовало признать, имелись определенные проблемы с коммуникацией. До мастера Игры вроде той же Лелианы мне еще очень далеко. — Поделитесь же ими.
Хочет правду-матку? Ну, пускай. В принципе я ничего не теряю. Можно конечно еще долго всякие политесы разводить, но вроде отец у Ленки нормальный мужик. По-крайней мере у меня сложилось такое впечатление.
— Ваше предложение действительно щедрое, если считать меня безродным неудачником, которым я был еще пару недель назад. Сейчас же можете верить или нет, я изменился. Действительно не планирую задерживаться внизу сотни, да и середина меня не устраивает. Отныне только первое место, — я еще раз поклонился мужчине с непроницаемым лицом. — За вашу доброту хочу сделать встречное предложение. Пусть ваша дочь становится моей младшей женой и переходит в мой род. Тогда Голицыны пойдут вверх так же быстро, как и Строгановы. Только остановитесь вы на втором, уж простите.
— Вы ведь даже не входите в «Золотую сотню» и, насколько мне известно, последний представитель своего рода. Как же вы собираетесь так быстро вырасти, что переплюнете даже Романовых? — с доброй усмешкой поинтересовался князь. Казалось, его ни капли не разозлила моя дерзость. Наоборот, судя по всему, заинтересовала.
— Поверьте, я найду способы. В конце концов, у любого рейтинга есть свои критерии. И они меняются.
— В таком случае рекомендую вам озаботиться поступлением в МДАМ. Без имперского диплома вас просто не включат в сотню, какими бы успехами вы ни прославились. Ну закончить вы ее не успеете, но и звание студента уже гарантирует вариант включения. При соблюдении, конечно, остальных условий.
— Вы правда считаете, что учеба в какой-то Академии обязательное условие для попадания в рейтинг? — с подозрением спросил я. — Странно как-то звучит.
— Тем не менее все так. Традиции они, понимаете, незыблемы. В роду должен быть хотя бы один живой выпускник. И вообще знаете, я в вас почему-то верю, молодой человек. Давайте так. Если вы сможете войти в сотню во время следующего пересчета рейтинга в конце года, я с радостью отдам за вас Елену и перестану искать ей других мужей.
