обряды и человеческие жертвоприношения?! Их же запретили! Да и кто теперь в это верит?! Я в храме не была сто лет. Да все мои подруги уже давно просят милости Богини по тарелочке. Жрецы на ура отпускают добрые дела оптом и в режиме онлайн, а то и по фотографии.
Я развела руками, прикидывая, а хватит ли у меня ингредиентов для зелья.
– Ты сама видела, что твориться теперь в Убежище. Какие теперь запреты. А это было официальное приглашение. Скажи спасибо, что обойдемся зельем, а не полетим на метлах.
– Одно другого не лучше. Ты не боишься идти к Мертвому Камню?
– Чему быть, того не миновать, – пожала я плечами. Список дальнейших "приключений" я составить пока не успела, но посещение сего официального мероприятия в него явно не вписывалось. Наемница из меня вышла лучше, чем ведьма. Милостью Богини я тоже интересовалась по стольку поскольку: крови не жертвовала, с демонами не якшалась, да и вообще – не слишком веровала во всю эту божественную чушь, полагаясь исключительно на себя. Кто ж мог знать, что однажды Черная Мать призовет своих дочерей, чтобы воздать по заслугам за сотворенное в ее славу зло. Может, мне и было чего предъявить, но не в ее честь точно.
– Хреновый из тебя утешитель, Вирка. – Ксюня подскочила, нервно расхаживая перед камином.
– Если не явимся, нас все равно найдут. И принесут в жертву Черной Богине как отступниц. По крайней мере у Камня у нас, возможно, будет шанс оправдаться и пообещать исправиться.
– Многоликая это тебе не препод в школе. Тут зароками не отделаешься. А мне какого? Я за светлого замуж собралась. Да меня и на порог храма не пустят! Я грешница!
– Ну, надо было раньше, Ксюнь, думать. Мы обе очень плохие темные ведьмы, но выбора нет. Поможешь котел из чулана вытащить?
– Никто ничего никуда не потащит. – Дроу согнал меня с дивана и вальяжно на нем растянулся, подложив под голову руки. – Ночку скоротаем вместе, а утром посмотрим.
– Кто ж нам помешает? – Ксюня выдвинулась вперед. Закатывала рукава и явно собиралась восполнить пробел в жертвоприношениях. Я ее остановила.
– Это тебе дэ Аншэри приказал? Может, и мне попробовать? Апорт, сидеть!
– Гав! Кончай болтать, вы останетесь здесь, пока инквизитор не вернется. Можете выбирать, как провести остаток ночи: словно крыски в норке или здесь, со мной, – он похлопал по дивану рядом с собой. – Меня на всех хватит, главное, чтобы эта штука выдержала.
Теперь уже Ави начала разминать кулаки, но у меня родилась другая идея.
– Хорошо, почему бы нет? – кивнула я. – Только сначала предлагаю выпить за знакомство.
– Ты чего, Вирка? – зашипела подруга, вцепляясь мне в руку. – Я не собираюсь…
Я сделала страшные глаза, надеялась, что подруга правильно поймет, и не ошиблась.
– Ави, ты с нами? Укатаем этого жеребчика?
Девушка густо покраснела и твердо помотала головой.
– Понятно, нет так нет. Сейчас выпьем, а потом закроешься в спальне, если захочешь. Чур, не подглядывать. Я не люблю делиться.
Я ушла на кухню, чувствуя на себе ошарашенные взгляды. Вернулась быстро. Поставила на стол бутылку и раздала девчонкам бокалы с густым бардовым вином. Бесцеремонно забралась на дроу и сжала его бедра своими, поерзала, устраиваясь поудобнее. Он ухмыльнулся и одним рывком сел вместе со мной. Я отдала ему бокал, отхлебнула вина, облизнулась, невзначай приспустила простыню, оголяя плечико.
– А Дэл говорил, что ты стерва, каких поискать. – Он обвел пальцем мои губы, приподнял лицо за подбородок.
– Что еще он обо мне говорил?
– Он не из тех, кто много болтает. – Мужские губы прижались к моему горлу, и я почувствовала язык на своей коже. Меня передернуло от омерзения. – Может, ты сама мне о себе расскажешь? Хочу знать, ради кого меня сегодня накромсали.
– Извини, я тоже не люблю лишних разговоров. Да ведь и ты не поболтать нам предложил, верно? – Я снова поерзала на его бедрах, отмечая, что движения произвели должный эффект. – Так как, ты говорил, тебя зовут?
– А я не говорил. – Остроухий схватил меня за волосы, больно потянул. Сквозь ресницы я увидела его голубые глаза, и мне не понравился их стальной блеск. Как далеко я зайду, чтобы заставить его осушить бокал. – Зачем тебе мое имя?
– Расслабься, милый, – промурлыкала я. – Хочу кричать его, пока ты будешь доставлять мне удовольствие. Или ты против?
По его лицу трудно было что-то понять. Этот тип был не тем, кем хотел казаться, но мне позарез нужно было его имя, иначе ничего не выйдет, а времени оставалось совсем мало. Я вырвалась и впилась в его рот своими губами. Мне тут же ответили, нахально пихая язык мне в рот. Я его оттолкнула и хлебнула вина, чтобы осадить подступивший к горлу комок.
– Мы все еще не выпили за знакомство,– напомнила я.
Он прищурился.
– Хорошо, но я выпью из твоего бокала.
– Думаешь, я хочу тебя отравить? – расхохоталась я, обмениваясь с ним бокалами. – Некрофилия меня не привлекает. Я люблю горячих мужиков.
– Тогда ты его уже нашла. Ильхар. Это имя ты запомнишь надолго.
– Виринея. Ави. – Ксюню я не упомянула нарочно. Ее в этой связке быть не должно.
Мы чокнулись, выпили. Я слегка пригубила, он осушил до дна. Дело оставалось за малым, дать настою упокой травы всосаться в кровь. Главное, чтобы я верно рассчитала дозу и этот бугай остроухий не очнулся во время обряда Перемещения и не помешал все сделать правильно. Он забрал у меня бокал и зашвырнул за спинку дивана. Его рука скользнула под простыню, проникла за пояс брюк, а затем в трусики. В следующее мгновения я ощутила его пальцы в запретной зоне. И поняла, что не готова продолжать ни за какие коврижки. И вот прямо сейчас, когда он не ожидает, возьму и сверну ему шею.
Ильхар отрубился внезапно. Кулем навалился сверху, так и не вытащив руки из моей… моих брюк. Тут же сзади что-то с грохотом обрушилось на пол. Я отпихнула дроу и спрыгнула с дивана. Ави лежала на полу в живописной позе. Ксюня же смотрела на меня с таким видом, словно впервые видела.
– Что? – Я досадливо запахнулась в простыню, все еще чувствуя мужские пальцы там, где не следовало.
– Я уж думала, еще пара минут и ты его трахнешь.
– Ты не думай, ты помогай, – проворчала я, берясь за ноги космолетчицы. Ксюня хмыкнула, подозрительно принюхалась к вину и, махнув рукой, залпом выпила, потом взялась за запястья девушки. Вместе мы уложили ее под бочок к остроухому. К утру эти двое очнутся. Космолетчица, конечно же, будет зла, но это волновало меня в последнюю очередь. Всякая благотворительность должна иметь границы.
– Что дальше?
– Я варю зелье, ты – рисуешь пентаграмму и расставляешь свечи.
Так и поступили. Сначала притащили котел и разнесли мебель по углам.
