Потом я сменила простыню на свободную рубашку и, пока подруга рисовала на полу звезду, высунув от усердия язык, занялась зельем. По мере того как я всыпала в котел порошки и нашептывала слова связующего заклинания, оно густело и тугой розовой воронкой вертелось вслед за ритмично движущейся ложкой из виселичной доски. Из котла слышались голоса. Это другие ведьмы со всех уголков Убежища взвывали к Мертвому Камню, умоляя принять их души в чертогах подземного храм и разрешить испить крови невинного младенца во славу Черной Богини… Образы захлестнули меня, утягивая за собой на дно котла.
– Вирка, чтоб тебя!!! – Ксюня отчаянно трясла меня за плечо, заглядывая в лицо. – Наше зелье пытается убежать!!!
– Что? – Я никак не могла понять, чего она от меня хочет. – В каком это смысле?!
– В прямом!!! – орала подруга и размахивала над котлом ложкой, потому что зелье превратилось в пушистую розовую сороконожку.
Я выругалась и схватила ее рукой – на ощупь она была как щетка для полов, только на вид противная, – и запихнула под крышку. Подождала немного и снова открыла, чтобы добавить в зелье остальные ингредиенты. Из розового и мерцающего оно вдруг сделалось абсолютно черным.
Магический огонек под котлом из синего стал красным и попытался заняться полами, на мои приказы подчиниться он никак не реагировал. На поверхности зелья вздулся и лопнул большой пузырь. Там, куда попали черные брызги, выступила пышная плесень. Завоняло тухлятиной. Что-то явно пошло не так. Но дело было не в самом зелье, а в общем магическом фоне. Словно нечто постороннее и враждебное витало в воздухе. Где-то наверху раздавались жуткие нечеловеческие вопли. То, что мешало нам, беспокоило и привидений. Стрелки часов неумолимо неслись вперед. До полуночи оставалось полтора часа.
– Что-то мне не по себе, – прошептала Ксюня, обнимая себя руками. – У меня волосы на голове шевелятся. И этот холод… Как думаешь, так и должно быть?
– Не знаю, – пожала я плечами. – Но в прошлый раз такого не было.
– В прошлый раз с нами была наставница, а мы с тобой так тряслись, что чуть не уписались со страху. Надеюсь, ты все сделала правильно, и я не покроюсь шерстью или коростой, как только окажусь в храме.
Она щелкнула пальцами. На черных свечах с шипением заплясали красноватые огоньки. Часть из них закружилась по комнате и повисла в воздухе у самого пола, повторяя очертания перевернутой пентаграммы. Сквозняк заставлял огоньки зловеще трепыхаться.
– Вот выпьем и узнаем.
Ксюня слабо улыбнулась, а я вдруг поняла, что, возможно, вижу ее в последний раз. Раньше я не задумывалась о том, насколько привязана к этой блондинке. По сути, она была единственным человеком в жизни, к которому я испытывала хоть что-то, кроме безразличия или ненависти, а ведь мы столько прожили вместе, пока я лгала ей, играя роль Виринеи Колючкиной. Мне хотелось что-нибудь сказать, чтобы изгнать из горла подступивший вдруг комок. Еще пара минут, и все это станет прошлым, но мне отчаянно захотелось потянуть время.
– Ты говорила, что видела меня. – Я взяла в руки бронзовую чашу и подала подруге нож.
– Видения начались еще в Пханаге. Не во сне, как обычно, а днем. Мы с Ратмиром плавали в океане, когда я отключилась. Нахлебалась воды, но он успел меня вытащить. Ничего не помнила, но дальше стало хуже. Испортила нам отпуск по полной. Впадала в транс по нескольку раз в день. – Она смело порезала ладонь и сжала ее над чашей, потом посмотрела мне в глаза и заговорила так спокойно, словно сообщала о возможности очередного снегопада следующим утром. – Я видела Тьму, Вирка. Она придет. Убежищу конец, понимаешь? Всем нам конец. И ты уйдешь во Тьму. По серой дороге. Он уже идет за тобой.
– Кто – он? – Я облизнула губы, потому что в горле внезапно пересохло. Чаша жадно вибрировала, требуя еще крови. Ксюня забрала ее из моих рук.
– Я… я не хочу об этом говорить, Вир. Нет, я не могу. Просто не могу.
– Зачем тогда вернулась?
Подруга отвела глаза.
– Я не знаю. Наверное, хотела предупредить, чтобы ты была осторожнее, но все бессмысленно. Никто из нас ничего не сможет изменить. Нужно было ехать с Ратмиром, а не тебя пугать.
– А ты меня и не напугала. Я и так это знаю. – Я резанула себя поперек ладони. Кровь потекла в чашу, смешиваясь с кровью Ксюни. В этот момент все ведьмы становились единой цепью: живой, дышащей, подчиненной одной цели. – Пора! – объявила я.
Глаза подруги, как, полагаю, и мои, засветились потусторонним зеленым светом. Наполненная кровью чаша лениво нырнула в котел, зачерпнула густого черного зелья и прыгнула ко мне в руки, предлагая первой снять пробу. Ну, правильно, сама варила, значит, и первая буду травиться.
Вкус крови я ненавидела, а в смеси с жабьими бородавками варево обещало доставить массу "приятных" впечатлений, однако оно оказалось таким приятным, что я едва не выхлебала все сама. Ксюня смогла выцарапать у меня чашу только после того, как подпалила волосы шаровой молнией.
Стоило чаше опустеть, как из котла хлынул бурый магический туман. Подруга удивленно нахмурилась, пытаясь пошевелить губами, но так и не смогла. В ее глазах я увидела страх. Хотела спросить , что происходит, но не смогла. Тело одеревенело и не подчинялось. Грохот в груди оглушал. Однако сквозь бешеный ритм прорывалось нечто древнее и ужасное – экзальтированный хор диких воплей, переходящий в неуправляемую коллективную истерику. С каждым ударом сердца жуткий вой все приближался, причиняя телу физическую боль.
Из наполовину опустевшего котла вырвался черный вихрь. Он быстро заполнил пентаграмму из свечей и начал с ревом пробиваться наружу. Вокруг нас с бешеной скоростью замелькали призрачные лица. Из разинутых ртов потянулись алчные руки с когтистыми скрюченными пальцами. Я захрипела от ужаса и дикой боли, а время внутри пентаграммы словно сошло с ума. Оно то летело вперед со скоростью товарного состава, то завязало на месте, словно зубы в несвежей ириске, а пытка болью все не кончалась. Из последних сил я зажмурила глаза, но веки оставались прозрачными. Я видела, как острые когти жадно раздирают нас на части. Им навстречу отчаянно рванулись белесые силуэты наших душ. Тела, что некогда служили им пристанищем, рассыпались серым пеплом, чтобы навсегда исчезнуть в бешеном вихре.
Глава 15. Гончая Тьмы
Я нечасто посещала ведьмовские сборища, но столь значимое мероприятие представлялось мне иначе. Признаю, мое мнение могло быть предвзятым, ибо я пребывала под влиянием эффектного перемещения. Поэтому ждала чего-то дикого, необузданного, пошлого и разнузданного, а не раута в городской ратуше. Только здесь собралось исключительно женское общество. И в честь Великой Ночи дамы отказались от вечерних платьев в пользу полнейшей
