Выслушав ее, Годвин ответил:
– Мы плохо понимаем то, что произошло, ведь нам не известен твой язык, аль-Джебал! Прежде чем мы уйдем из-под крыши твоего дома, нам нужно свести счеты с Лозелем.
Розамунда вздохнула с облегчением.
– Пусть так и будет, – изрек Синан и прибавил: – Накормите посланников перед их отправлением домой.
Но выборный отверг это:
– Мы не принимаем хлеба и соли от убийц, аль-Джебал, мы уходим, но через неделю снова явимся с десятью тысячами копий, и на одно из них мы насадим твою голову. Охранная грамота, данная тобой, защитит нас до заката, после этого времени делай, что тебе угодно. Высокорожденная принцесса, советуем тебе убить себя и тем заслужить вечную славу.
Кланяясь Розамунде, они один за другим уходили с террасы. Свита двинулась на ними. Синан махнул рукой, все стали расходиться. За Розамундой шли Масуда и стражи. Братья рассуждали обо всем случившемся, говоря себе, что они могут надеяться только на Бога.
II. Бой на мосту
Салах ад-Дин придет, – сказал Вульф и с высоты, на которой стояли д'Арси, указал на долину – по ней мчался отряд всадников. – Видишь, брат, это уезжает посольство.
– Да, – ответил Годвин, – султан придет, но, боюсь, слишком поздно…
– Если мы не двинемся навстречу ему! Масуда обещала…
– Масуда, – вздохнул Годвин, – только подумать, что все зависит от обещания женщины…
– Нет, – возразил Вульф, – от судьбы. Ну, пойдем.
И в сопровождении свиты они отправились в сад, чтобы запомнить дорогу к скале. Ночью д'Арси поехали к пропасти и увидели Лозеля, который сидел на крупном, взмыленном вороном коне. Очевидно, он тоже побывал на опасном мосту – собравшаяся толпа зрителей хлопала руками и кричала: «Хорошо ездит франк, хорошо!» Годвин и Вульф переехали через мост. Кони не останавливались, только фыркали, глядя на зиявшую бездну. Братья несколько раз повторяли то же самое, они ездили то шагом, то рысью, то галопом, иногда поодиночке, иногда вместе. Наконец Вульф попросил Годвина остановиться на середине моста, помчался к нему карьером и осадил Дыма на расстоянии копья от брата; под крики зрителей он повернул своего коня на задних ногах и поскакал назад в сопровождении Годвина Д'Арси поставили лошадей в конюшни и прошли в сад, избегая встречи с закутанными в белое служанками Синана и людьми, которых они отравляли. Окружным путем братья прошли к утесу, открыли дверь в кургане, замкнули ее за собой и ощупью пробрались до освещенного луной выхода из подземелья. Тут они остановились, изучая крутой спуск; вдруг Годвин почувствовал на своем плече руку, повернулся и увидел Масуду.
– Как вы вошли? – по-французски спросил он.
– Вот дорога, в которой заключается наша единственная надежда, – показала она на спуск с кручи, не ответив на его вопрос, и обратилась к нему: – Не будем тратить слов, сэр Годвин, у нас мало времени, и если вы доверяете мне, отдайте в мои руки печать, которая висит у вас на шее. В противном случае – вернитесь в замок и спасайте себя и Розамунду, как умеете.
Годвин молча вынул из-под кольчуги старинное кольцо, покрытое таинственными письменами и со знаком кинжала, и передал его Масуде.
– Вы действительно доверяете мне, – с легким смехом сказала она, при свете луны осмотрела перстень, коснулась им своего лба и спрятала его на груди.
– Да, госпожа, – ответил Годвин, – я верю вам, хотя и не понимаю, почему вы ради нас подвергаете себя опасности.
– Почему? Может быть, из ненависти, ведь Синан властвует не любовью, а ненавистью; может быть, так же и я, дикая по происхождению, хочу рискнуть жизнью, ведь смерть и победа для меня безразличны! Может быть, и потому, что вы, сэр Годвин, спасли меня от львицы. Не все ли вам равно, почему женщина – шпионка ассасинов, на которую вы плюнули бы в вашей стране, делает то или другое? – Она замолчала. Ее грудь высоко вздымалась, глаза блестели. Она казалась таинственным белым видением, прекрасным при лунном свете. Годвин почувствовал, что его сердце сжалось, но не успел произнести ни слова, так как Вульф прервал речь Масуды:
– Вы просили нас не тратить лишних слов, госпожа, и потому скажите, что нам делать.
– Вот что, – начала объяснять Масуда. – Завтра в этот час вы будете биться с Лозелем на узком мосту. Может быть, вы, сэр Вульф, падете, потому что одной храбрости здесь будет мало. Этот бой потребует скорее искусства и воинской хитрости… В таком случае сэр Годвин выступит против Лозеля. Если вы оба погибнете, я сделаю все, чтобы спасти вашу даму и отвести ее к Салах ад-Дину, если же я потерплю неудачу, то помогу ей найти спасение в смерти.
– Вы клянетесь? – спросил Вульф.
– Я сказала, и этого достаточно, – нетерпеливо возразила она.
– Тогда я выйду против Лозеля с легким сердцем, – заметил Вульф, а Масуда продолжала:
– Дальше, если победите вы, сэр Вульф, или если вы погибнете, а ваш брат победит, один из вас или вы оба должны проскакать к конюшенным воротам – они в миле от моста. Ни одна лошадь не поспеет за вашими скакунами; не останавливаясь, мчитесь сюда. В саду не будет ни души, все соберутся на стены и на крыши домов, чтобы смотреть на бой, и есть только одна опасность: может быть, перед курганом будут часовые. Салах ад-Дин объявил войну аль-Джебалу, и хотя тайный путь известен немногим, но все же это – проход. Если вы увидите часовых, вам придется убить их, не то вы сами будете убиты. Если вы пробьетесь до этой пещеры, введите в нее лошадей, закройте дверь на замок, задвиньте ее засовом и ждите. Может быть, я приду сюда с принцессой. Вряд ли на вас нападут здесь, потому что эту дверь может охранять даже один человек против многих. Ждите меня до зари; если я не приду, знайте, что свершилось самое худшее, тогда летите к Салах ад-Дину, расскажите ему об этой дороге и о случившемся, чтобы он мог отомстить своему врагу Синану. Только, прошу вас, не сомневайтесь в том, что я сделала все возможное… В случае неудачи я умру – умру ужасной смертью. Теперь – до свидания, до новой встречи или прощайте навсегда. Идите, вы знаете дорогу.
Д'Арси пошли к выходу, но, сделав несколько шагов, Годвин обернулся и увидел, что Масуда стоит и смотрит на них. Свет луны падал на ее лицо, и молодой человек заметил, что из ее черных, нежных глаз катились слезы. Он вернулся к ней, а с ним и Вульф. Годвин стал на колено перед Масудой, поцеловал ее руку и мягко, но торжественно объявил:
– С этих пор в жизни ли, в смерти ли – мы будем служить двум дамам.
Вульф сделал то же самое.
– Может быть, – печально промолвила Масуда, – у вас будут две дамы, но одна любовь.
Братья ушли и благополучно вернулись в дом гостей.
И снова пришла ночь, и снова над крепостью засияла полная летняя луна. Из ворот дома гостей выехали д'Арси на своих великолепных конях. Лунный свет отражался на их кольчугах и щитах с изображением оскалившихся черепов, на тесных шлемах и крепких длинных копьях, данных им. Обычный эскорт окружал их; впереди и позади рыцарей бежала толпа.
