– На коней, – шепнула Масуда. – Принцесса, вы останетесь на Огне, это самая верная, самая быстрая лошадь. Сэр Вульф, поезжайте на вашем Дыме, ваш брат и я сядем на лошадей воинов. Конечно, они не так ходки, но все же славные животные и привыкли к здешним дорогам. – И она с ловкостью женщины, родившейся и выросшей в пустыне, вскочила в седло и поехала впереди.
С милю или больше они двигались по каменистому дну пропасти и из-за камней могли ехать только шагом. Наконец с левой стороны показалось узкое ущелье, и беглецы стали подниматься по нему. Луна совсем спряталась за горы, облака затемняли слабый свет звезд. Но путники ехали вперед до маленькой поляны, орошенной речкой и покрытой травой.
– Остановитесь, – сказала Масуда. – Тут мы должны подождать до зари, потому что в такой темноте лошади непременно споткнутся о камни. Кроме того, повсюду пропасти, в которые легко упасть.
– Но они не погонятся за нами? – с мольбой и страхом произнесла Розамунда.
– Только когда достаточно рассветет, – ответила Масуда. – Во всяком случае, нам надо подождать, потому что ехать сейчас – безумие. Сядьте и отдохните. Напоим лошадей и дадим им пощипать траву, но будем держать их за поводья. И нам, и им, вероятно, понадобятся все силы до завтрашнего заката. Сэр Вульф, скажите, вы сильно ранены?
– Нет, слегка, – прозвучал его ответ, – несколько синяков под кольчугой, вот и все. Пожалуйста, расскажите нам теперь, что случилось после того, как мы уехали от моста.
– Вот что случилось, рыцари. Принцесса обессилела, и невольницы отнесли ее в помещение. Мне Синан велел остаться с ней, он хотел поговорить с вами. Вы знаете, что он задумал? Убить вас обоих, так как Лозель сказал ему, что вы не братья принцессы. Он боялся только взволновать народ, которому понравился бой, а потому сдержался. Он пригласил вас к ужину, но вы не вернулись бы с этого пира. Когда сэр Вульф сказал, что он ранен, я шепнула Синану, что его намерения лучше отложить до следующего дня, что убить вас будет удобнее в его собственном замке, среди телохранителей. «Да, – согласился он. – Этим братьям придется сражаться с фидаями, и мои воины загонят их в ров, это будет хорошее зрелище для меня и моей королевы».
– Ужасно, ужасно, – прошептала Розамунда.
А Годвин пробормотал:
– Клянусь, я дрался бы только с самим Синаном.
– Вот почему он позволил вам уехать, – продолжала Масуда. – Я тоже ушла, но он велел привести к нему принцессу после нашего ужина, желая поговорить с ней наедине о свадебном пиршестве и поднести ей дары. Я ответила, что его приказание будет исполнено, и побежала в замок для гостей. Госпожа Роза Мира уже оправилась от обморока, но была вне себя от страха, я заставила ее поесть и напиться. Об остальном скажу коротко. Через два часа пришел гонец и сказал, что аль-Джебал ждет. «Вернись, – отправила я его обратно, – принцесса одевается. Мы придем одни, как велел властитель…» Я накинула на нее плащ, посоветовала ей мужаться, взяла кольцо покойного аль-Джебала, показала его рабам, которые с поклоном пропустили нас. Мы пришли к воинам у дверей; им я также показала перстень. Они поклонились, но, увидев, что мы повернули в левый коридор, а не в правый, который вел к дверям внутреннего дворца, вздумали остановить нас. «Посмотрите на печать, – еще раз показала я кольцо, – не все ли вам равно, какую дорогу избрал великий знак власти». Тогда они отступили. Мы вышли из дома гостей, и я привела принцессу к тюремной башне, оттуда идет тайный ход. У дверей стояла стража, я от имени Синана велела воинам пропустить нас. Они ответили: «Мы не повинуемся. Этот ход откроется только перед печатью». «Вот она», – я опять показала кольцо. Предводитель отряда посмотрел на перстень и сказал: «Да, это священная печать и другой нет», но все же колебался, пропустить ли нас. «Может, тебе надоела жизнь? – спросила я. – Безумец, сам аль-Джебал войдет сюда тайно из дворца. Горе тебе, если он не встретит принцессы». «Значит, он сам прислал печать?» – все еще сомневался предводитель отряда. Я ответила утвердительно. «Открой, открой», – зашептали его воины. Открыли дверь. Мы вошли в подземный коридор, я за собой закрыла дверь на засов. В темноте, под фундаментом башни, ощупывая стену, мы проскользнули к началу хода, тайну которого я знала, прошли по всей длине галереи и через дверь в скале, которую я закрыла так, что ее не откроет никто, кроме искусных каменщиков, затем пробрались в пещеру, где вы уже ждали нас. С печатью это было нетрудно, но без нее мы не бежали бы. Сегодня все ходы и выходы охраняются.
– Нетрудно! – воскликнула Розамунда. – О, Годвин и Вульф, если бы вы только знали, как она все подготовила, если бы вы слышали, как высокомерно она отвечала им, размахивая кольцом перед их глазами, говоря, чтобы они повиновались или готовились к смерти.
– А теперь они, вероятно, убиты, – прервала ее Масуда. – Но я не жалею их, это были злодеи. Нет, не благодарите меня, я только исполняла данное обещание, ни больше ни меньше, и, кроме того, я ведь люблю опасности. Теперь расскажите мне вашу историю, сэр Годвин.
И он рассказал обо всем, что случилось с ними, благодаря Небо за то, что они вышли из проклятых стен.
– Вы можете очутиться в Массиафе до заката, – мрачно изрекла Масуда.
– Да, – согласился Вульф, – но живыми мы не дадимся. Скажите, Масуда, что вы придумали? Добраться до прибрежных приморских городов?
– Нет, – возразила Масуда, – нам пришлось бы ехать через страну ассасинов. Нет, мы пересечем пустынные горные страны и направимся к Эдессе, отстоящей на много миль отсюда, доедем до Баальбека, а потом вернемся в Бейрут.
– К Эдессе? – переспросил Годвин. – Да ведь этим городом владеет Салах ад-Дин, а леди Розамунда – принцесса Баальбека.
– Что лучше, – задала ему вопрос Масуда, – чтобы она попала в руки Салах ад-Дина или вернулась к великому ассасину? Выбирайте…
– Я выбираю Салах ад-Дина, – прервала ее Розамунда, – потому что он, по крайней мере, мой дядя. – И остальные не противоречили ей…
Уже начал заниматься летний день, но было вес еще слишком темно, а потому Годвин и Розамунда дали лошадям пастись, держа их за поводья. Масуда, сняв кольчугу Вульфа, постаралась облегчить его раны размельченными листьями куста, который рос подле потока, и в короткое время сильно помогла юноше. Когда забрезжил серый свет, путники напились воды, поели кресс-салата, который рос подле реки, подтянули подпруги и пустились в путь. Едва отъехали они ярдов на сто, как из пропасти, закрытой серой дымкой тумана, до них донесся топот лошадиных копыт и звуки голосов.
– Вперед! – призвала Масуда. – По нашим следам скачут слуги аль-Джебала.
