IV. Султан Салах ад-Дин
На третье утро Годвин, проснувшись, увидел через стрельчатое окно лучи восходящего солнца, которые освещали другую постель рядом – на ней спал Вульф, перевязка окружала его голову, раненную в последней стычке с ассасинами, другие повязки виднелись на его руках и теле, исколотом во время боя на ужасном мосту.
С удивлением смотрел Годвин, как крепко спит его брат, несмотря на раны, и раздумывал о промысле Божьем, который руководил ими с самого, их приезда в Бейрут.
Наконец проснулся и Вульф, потянулся и слегка вскрикнул – движение причинило ему боль; он проворчал, что слишком светло, и попросил брата дать ему поесть, так как он очень голоден, потом с помощью Годвина оделся, но не в кольчугу. Тут благодаря воинам Салах ад-Дина, которые день и ночь караулили, чтобы к д'Арси не пробрались ассасины, незачем было защищать себя стальной броней. Вульф услышал шаги часовых и передернул широкими плечами.
– От этого звука холод бежит у меня по спине, – сказал он. – В первую минуту, когда я открыл глаза, мне показалось, что мы снова в доме аль-Джебала, там, где люди прокрадывались к нам, пока мы спали, и убийцы шмыгали взад и вперед мимо занавесей. Ну, что бы ни случилось дальше, я благодарю святых за то, что мы не у него. Говорю тебе, брат, с меня достаточно гор, узких мостов и ассасинов! Теперь мне хотелось бы жить на равнине, без единого пригорка, посреди честных людей, глупых, как их собственные овцы, среди простаков, которые по воскресеньям ходят в церковь и накачиваются, но не гашишем, а коричневым элем. Мне хотелось бы увидеть соленые берега Эссекса, почувствовать дыхание восточного ветра… Предоставляю тебе ароматные сады Синана, кубки и драгоценности, а также бои и приключения золотого Востока.
– Я никогда не стремился ни к чему подобному, – возразил Годвин.
– Да, – согласился Вульф, – ты не стремился, но… А что делает Масуда? Видел ли ты ее, пока я спал?
– Я видел только аптекаря, который лечил тебя, невольников, приносивших нам еду, а вчера вечером принца Хасана, сказавшего, что Розамунда и Масуда спят так же крепко, как ты.
– Я рад, – промолвил Вульф, – они заслужили отдых. Клянусь святым Чедом, что за женщина эта Масуда! У нее пламенное сердце и стальная воля. И красива она, очень красива. А как ездит верхом! Если бы она… я горячо люблю ее. А ты, Годвин? Ты ее тоже любишь?
– Нет, – коротко ответил Годвин.
– Я рад, что она так мало думает обо мне, – продолжал Вульф, – а между тем я преклоняюсь перед ней, как перед святой, – прибавил он со смехом. – Но слушай – часовые салютуют, – и, забыв, где он, Вульф обнажил свой меч.
Дверь отворилась, и в комнату вошел эмир Хасан, он приветствовал братьев во имя Аллаха и спокойно оглядел их.
– Не многие угадали бы, рыцари, – улыбнулся он, – что вы были гостями Властителя Гор и с такой быстротой тайно ускользнули из его дома. Через три дня вы будете так же сильны, как при нашей первой встрече подле бухты Смерти. О, вы храбрецы, хотя и неверные, но, я надеюсь, Пророк выведет вас из заблуждения. Вы истый цвет рыцарства! Я, Хасан, хорошо знаю франков и франкские обычаи, а потому говорю от чистого сердца. – И, поднеся руку к тюрбану, он с непритворным восторгом поклонился обоим д'Арси.
– Мы благодарим вас, принц Хасан, за вашу похвалу, – прозвучал ответ Годвина, а Вульф сделал шаг вперед, взял руку эмира и крепко пожал ее.
– Дурную шутку сыграли вы с нами, принц, там, в Англии, – заметил он, – и она довела лучшего рыцаря в мире, нашего дядю сэра Эндрью д'Арси, до смерти. Но вы повиновались вашему господину, и ради того, что случилось позже, я прощаю вас и называю вас своим другом. Впрочем, если мы когда-нибудь встретимся в бою, я все же надеюсь заплатить вам за отравленное вино. Хасан поклонился и мягко произнес:
– Я глубоко печалюсь, что был причиной смерти благородного рыцаря д'Арси. Когда мы встретимся на войне, сэр Вульф, не щадите меня, я не пожалуюсь, хотя это будет недобрый час для меня… А до тех пор мы – друзья. Но довольно об этом. Я пришел сказать вам, что принцесса Роза Мира, да благословит Аллах ее стопы, оправилась от усталости и желает через час позавтракать с вами. Пришел доктор перевязать ваши раны, а невольники готовы проводить вас в ванну и переодеть. Кольчуг не надо, здесь слово Салах ад-Дина и его слуг послужит вам лучшей защитой.
– А все-таки, я думаю, лучше надеть кольчуги, – заметил Годвин, – потому что слово – плохая защита против кинжалов ассасинов, которые, конечно, караулят нас.
– Правда, – согласился Хасан, – я забыл… – Они расстались, и братья стали одеваться.
Через час их провели в залу, скоро в комнату вошла и Розамунда, а с ней Масуда и Хасан. Розамунда была одета в богатый наряд восточной знатной женщины, но драгоценности, которыми ее убрали как невесту аль-Джебала, исчезли. Когда она откинула покрывало, д'Арси увидели, что в ее глазах не было прежнего страха. Розамунда ласково поздоровалась с братьями и поблагодарила сначала Годвина, потом Вульфа за все, что они сделали для нее. Наконец все сели и с легким сердцем стали завтракать.
Во время завтрака часовой при дверях объявил, что явились гонцы от султана. Они вошли, это были седовласые люди в красивых одеяниях. Хасан быстро поднялся с места и поклонился им. Старцы обменялись с ним приветствиями, и один из них подал ему письмо. Поднеся его ко лбу в знак уважения, Хасан передал свиток Розамунде. Она сломала печать, увидела арабские буквы и в свою очередь протянула пергамент Годвину, говоря:
– Прочтите его. Вы ученее меня.
И он прочитал вслух, переводя одну фразу за другой:
Салах ад-Дин, повелитель верных, сильный в помощи, – своей возлюбленной племяннице Розе Мира, принцессе Баальбека.
Наш слуга, эмир Хасан, сообщил нам, что вы, благородная дама, бежали от проклятого Властителя Гор, Синана, и находитесь в безопасности в нашем городе Эдессе, а с вами женщина по имени Масуда и ваши родственники, франкские рыцари, воинское искусство и храбрость которых спасли вас. Это письмо повелевает вам приехать к нашему двору в Дамаске, едва вы будете в состоянии пуститься в путь, здесь вас ждут любовь и почет. Я приглашаю также ваших родственников сопровождать вас. Я знал их отца и с удовольствием буду приветствовать рыцарей, совершивших великие подвиги, а с ними и женщину Масуду. Если же им больше хочется вернуться на родину, они все трое могут сделать это.
Спешите, моя племянница Роза Мира, спешите, потому что моя душа жаждет встречи с вами, а мои глаза желают взглянуть на вас. Во имя Аллаха привет.
– Вы слышали, братья, – сказала Розамунда, когда Годвин окончил чтение. – Что вы хотите сделать?
