бечувственного главкома. — Алиона, зови свою тетушку, пусть едет сюда как можно быстрее!
Я закивала и полезла в карман за телефоном. Простое действие получилось не сразу, рука дрожала и все время попадала мимо. Наконец гаджет затрясся в моих пальцах, я ткнула в экран и как только тетушка ответила, закричала так громко, как только могла:
— Тетя Вита, скорее, приезжай! У Шурки магическое ранение, или отравление, не знаю! Я не справлюсь!
Эх, мне бы хоть капельку теткиной выдержки. Она не потратила ни мгновения на огорчение и попытки успокоить меня, только расспросила о симптомах и отключилась. Надо было надеяться, что она успеет, — ничего другого нам не оставалось.
Я уселась на землю рядом с совершенно неподвижным Шуркой и бездарно заревела. Никакие мои способности тут помочь не могли. Это было горькое открытие, ведь какое-то время я надеялась, что магия поможет мне во всем и везде — главное придумать, как ее использовать. Но чем помочь своему давнему приятелю и коллеге, я даже понятия не имела.
О том, что на месте Ведерникова без сознания, а то и мертвым сейчас вполне мог валяться Джемс, я старалась не думать.
— Не плачь, леди, — несостоявшийся покойник присел рядом, по-свойски огладил меня по голове, по плечам, потом приобнял и вздохнул. — Госпожа Виталина — большой знаток своего дела, она непременно все исправит.
Вместо ответа я разрыдалась еще сильнее.
— Перестань, Алиона, — Джемс слегка встряхнул меня. — Все будет хорошо, вот увидишь.
— Почему все вы, мужики, такие идиоты?! — мне необходимо было выплеснуть раздражение, и попал под раздачу тот, кто находился ближе других. — Ты что, не понимаешь, что на его месте должен был оказаться ты?!
Его светлость слегка отстранил меня, чтобы удобнее было заглядывать мне в лицо.
— Что ты сказала? — он выглядел таким ошарашенным, что я почти пришла в себя.
— Что тебе непонятно?! Сначала Толик хотел, чтобы ты копал эту яму и доставал этот артефакт! Ты тоже стер бы ладони — уж очень глубоко его зарыли. И точно так же схватился бы за ящик, и оцарапался. И сейчас лежал бы вот так же! — я ткнула пальцем в Шуркино бездыханное тело. — Как думаешь, чьих рук это дело?
— Не такой я идиот, как тебе кажется! — не остался в долгу Джемс. — Ясно, что тут не обошлось без господина советника, хотя доказать мы ничего не сможем. Я удивился вовсе не этому: странно, что ты опасаешься моей смерти. Стоит мне убраться с твоего горизонта, как все твои проблемы разрешатся сами собой.
— Даа? И как это они разрешатся? — я почти кричала, напрочь забыв, что вокруг нас полно народу. — Может, я сразу сделаюсь супермагом, стоит тебе помереть? Или твой полоумный родич отвяжется от меня, убрав тебя с дороги? Что вообще у тебя с самооценкой, господин герцог? В жизни не встречала такого коктейля из комплекса неполноценности и мании величия!
— Ах, не встречала?! Загляни в зеркало, и увидишь там еще одну такую персону!
— Не ссорьтесь, дети, — внезапно прозвучал над нами голос моей тетки. — Или хотя бы определитесь: обниматься или ругаться на чем свет стоит.
Я вдруг поняла, что Джемс до сих пор приобнимает меня. Лицо, впрочем, у него было сердитое. Но, наверное, не более сердитое, чем мое. Пока я осознавала несуразность ситуации, потомственная ведунья Виталина взялась за дело.
— Уходите все отсюда, — решительно потребовала она у толпы киношников, бестолково переминавшейся в округе «места преступления». — Толя, вели им заняться чем-нибудь полезным.
Когда тетушка говорила с такой интонацией, мало кто решался ей возражать. Толик не стал исключением: он огляделся и с новыми силами напустился на подчиненных.
— Прекратили толпиться, и пошли делать что-нибудь полезное! Я кому сказал, делом занялись все сейчас же! — последнюю фразу он рявкнул так, что киношников моментально сдуло с полянки.
Тетя в это время уже опустилась на колени возле пострадавшего, посчитала ему пульс, подняла веко, полюбовалась на зрачок и объявила:
— Жить будет. Вовремя вы меня позвали.
Потом извлекла из своей поистине бездонной сумки очередной пузырек темного стекла и поднесла его к Шуркиному носу. Нос дернулся, засопел, затем пациент оглушительно чихнул и открыл глаза.
— Я в раю? — завидев тетушку, с бархатной интонацией опытного ловеласа спросил он.
— Подхалим, — отрезала тетя. — Теперь я вижу определенно, что ты поправишься. Вот что, нахальный юноша: я дам тебе лекарство, оно выгонит из твоего организма яд. Принимать будешь трижды в день после еды, и не смей пропускать прием, а то позеленеешь, и ни одна девица на тебя не взглянет до конца твоих дней.
Ведерников состроил обиженную физиономию — было очевидно, что он находится на пути к выздоровлению. Я вытерла слезы и с облегчением засмеялась. Тетушка не подкачала, все, чего касались ее заботливые руки, как будто само собой приходило к порядку и гармонии. Провожали «главного реаниматолога» с почетом — Толик сам вызвал ей такси, отвел до машины и поцеловал ручку на прощание. В общем, тетя Вита осталась довольна.
Доснимать так ничего и не стали, но ближе к вечеру Малкин строго велел нам собраться в кухне на совещание. Бенедикт все еще не объявился, но где его носило, и почему отсутствие консультанта не волновало Толика, я не знала. Совещались вчетвером: Малкин, я, Джемс и отравленный Шура, для которого из гостиной притащили удобное обширное кресло.
Около плиты маячил Велизарий, проспавший все наши трагедии, и желающий только свежей порции «мяаса». Я выдала фамильяру приличный кусок ветчины, и он умиротворенно зачавкал, добавляя служебной беседе толику домашнего уюта. Остальные получили по кружке кофе, и на этом свою роль хозяюшки я посчитала исполненной до конца.
— Завтра надо ментов вызывать, — уныло констатировал Толик. — Еще в прошлый раз надо было, когда величество наше подрезали. А теперь вообще не знаю, как с ними объясняться.
— Не надо ни с кем объясняться, — авторитетно парировал герцог. — Все равно никаких следов найти невозможно.
— А про Шуру скажут, что он столбняк подхватил от грязи, — вставила свои пять копеек я. — Скажут, чтобы фигней не страдали, и заяву брать не захотят.
— Это да, — Толик посмотрел на нас с надеждой. — Так что, думаете не стоит в органы обращаться?
— Погоди, как это «не стоит»? — вмешался Шура. — Если ментов не позовем, эти… злодеи так и останутся безнаказанными.
— А если позовем, они тебе в полчаса преступников найдут и приведут с повинной, — я не питала иллюзий по поводу мощи правоохранительной системы. — Жди, надейся.
— Но как же быть? — Ведерников трагически нахмурился. — Что, если они снова захотят убить меня?
Тут
