Случалось, что за здоровье ребенка женщины платили разладом с мужем. Или за счастливую судьбу родственника старшие в семье отдавали свою удачу. Плату за исполнение желания взимаем не мы, — ее берет судьба. И отвертеться от расплаты совершенно невозможно. Мы проводим тайный ритуал обмена, скрепляемый моей кровью и кровью того, чье желание должно сбыться. А после этого в движение приходят высшие силы, и обратить их вспять уже нельзя.
— Скажи, почтенный Кадир, — заговорил Джемс, и я повернулась к нему, посмотреть, отчего так напряженно звучит его голос. — Мог бы ты исполнить и мое желание? Не знаю, сочтут ли его высшие силы достойным сбыться, но с малых лет я никогда и ничего не желал так сильно.
Нурит помолчал, попыхивая трубкой и разглядывая бледного, сосредоточенного герцога.
— Что ж, — наконец произнес он, — если все так, как ты говоришь, мы можем провести ритуал нынче же вечером, после заката. А ты, госпожа, не желаешь ли попросить о чем-нибудь?
Я решительно помотала головой.
— Он, — мой палец едва не уткнулся в лоб его светлости, — пожелает за нас обоих. Чую, мы хотим одного и того же.
Это была чистая правда: я знала наверняка, что герцог попросит помощи в поисках кристалла, ну и карты миров заодно (и почему мне казалось, что они находятся в одних руках?)
— Да, — кивнул нурит. — Я вижу, что ваши судьбы связаны между собой. Связаны (тут он усмехнулся) красной нитью, и очень крепко.
Я непроизвольно поморщилась: конечно, если постоянно находиться в обществе одного и того же мужика, вас будут считать парой, — к бабке не ходи. Кадир заметил мою гримасу, еще покивал чему-то и наставительно заметил:
— Стараться избежать своей судьбы, прекрасная госпожа, — пустое дело. Каким бы извилистым ни был твой путь — все равно приведет тебя туда, куда суждено.
Думаю, в другое время Джемс обязательно пристал бы ко мне с вопросами о выражении моего лица, но на этот раз он был слишком сильно увлечен рассказами соседа по оазису.
— А что значит «указать дорогу»? Это тоже какой-то ритуал?
— Нет, господин, это простое гадание. Каждый из мужчин моего рода может так раскинуть карты, что они покажут гадающему его путь, прояснят, как и куда двигаться, чтобы пройти свою дорогу достойно.
— У вас гадают мужчины? В нашем мире это женская работа, — не могла не влезть я.
— Что ты, госпожа, разве женщина способна истолковать то, что говорят высшие силы? У всех вас слишком беспокойный ум, чтобы заниматься этой работой, — мда, нам повезло повстречать очень патриархальное племя.
Я бы еще долго внутренне пыхтела насчет ущемления женских прав, но в голову вползла пугающая мысль: много карт, которые я хотела найти в этом мире, — это гадальные карты нуритов. А стало быть, выбирая, куда нам попасть, я снова угодила пальцем в небо.
— Скажи, почтенный, много ли карточных колод имеется в твоем роду? — Кадир приподнял брови на странный вопрос.
— У меня самого их наберется с десяток, госпожа. Ну и у других наших мужчин найдется, пожалуй, по две-три у каждого.
Ясно. Я снова бездарно промахнулась. И если Джемсу требуется исполнение желания, то мне совсем не помешает получить четкий маршрут, следуя которому я найду наконец искомое.
— Мы, женщины, тоже нуждаемся в наставлении, чтобы дойти куда следует, — не без ехидства пропела я. — Так что мне очень нужна ваша помощь, почтенный Кадир. Укажете мне путь?
— Многоликая велит уважать женщин, и помогать им во всем, — с неожиданным почтением отозвался нурит. — Так что я почту за честь раскинуть для тебя карты, прекраснейшая.
Ну да. Еще бы он меня изумрудной или брильянтовой обозвал. Я улыбнулась гадальщику как могла любезно, размышляя, не пустят ли меня подремать в каком-нибудь шатре. Нужда в сиесте назрела нешуточная — мне страшно хотелось отдохнуть хотя бы в относительной прохладе.
Думаю, Кадир обладал способностью читать мысли (во всяком случае, те, что явственно отображались на лице), потому что он величаво повел рукой, приглашая нас переждать жару в его личном жилище.
— У вас нет привычки к зною, уважаемые, — отметил нурит, рассматривая наши измученные физиономии. — Прошу вас, переведите дух до заката под пологом моего шатра. А после настанет время для гадания и выполнения ваших желаний.
Мы кое-как доползли до предложенного укрытия и с удовольствием убедились, что кроме тени по шатру гуляет легкий сквознячок, добавляющий воздуху живительной прохлады.
— Ты же решил купить себе кристалл и карту? — это был риторический вопрос.
Ничего другого, по моим понятиям, герцог не мог желать настолько сильно. Он только кивнул, и криво улыбаясь, сознался:
— Ты угадала. Но я очень надеюсь, что взамен судьба не отнимет у меня чего-нибудь, с чем я не готов расстаться.
— Например, чего это?
— Например, тебя, Алиона. Думаю, одному мне не под силу будет справиться с тем, что я желаю получить.
— Кадир же сказал, что мы связаны, — отмахнулась я. — Да мы с тобой обсуждали это не один раз. И кстати, я тоже собираюсь приложить руку к успеху нашего безнадежного предприятия. Хочу попросить, чтобы Кадир указал мне дорогу к тому, что мы ищем. А то, как видишь, с картами мы снова прокололись. Дело наверняка в запросе: если правильно попросить, нам откроется дверь в мир, где находятся и карта, и кристалл. Только ума не приложу, кто их заполучил, и что нам придется придумать, чтобы забрать и то и другое себе.
— Сперва давай найдем их, а там уж придумаем, как заполучить себе. В конце концов, мы действуем не из личной корысти, так что Мироздание вполне может пойти нам навстречу, — его светлость старался казаться уверенным в результате, но я видела, что ему не по себе.
Одно дело — самим шастать по мирам и разыскивать то, что нам нужно. И совсем другое — приводить в движение силы, которым мы ничего не можем противопоставить. Понравятся нам результаты нуритской магии или нет, — придется смириться с ними и принять данное. Дареному коню, в конце концов, в зубы не смотрят.
— Госпожауа, вы опасаетесь, что пустыынниуки наколдууют вам не то, что наудо? — откуда ни возьмись, в шатре возник Велизарий, невозмутимый и величественный.
Я посмотрела на фамильяра с умилением: он единственный демонстрировал нам сейчас устойчивость окружающего мира.
— По правде говоря, да, — первым откликнулся Джемс. — Видишь ли, мы не знаем, сочтут ли здешние боги наши желания достойными, и главное, — исполнимыми.
— Если ничегоуо нельзя измениить, вам остается тоулько дождааться закауата, — философски заметил кот, бодая мою руку в надежде на ласку.
Я почесала животное за ушком,
