его лояльность. Влад показал на небольшое расстояние между хребтом Тха и тем самым Могильным лесом, сказав, что это будет всяко быстрее, чем по главным дорогам. Морэ сказала, что некоторая часть Могильного леса была вырублена, и теперь там располагается погост. Этой дорогой никто не ходит, потому что люди боятся ходячих мертвецов. В тех местах больше никого не хоронят. Той тропой больше никто не ходит. Влад сказал, что он отправится к чёрной башне этим путём. Он собирался уходить, но мы хотели дать ему в дорогу парочку зелий, которые помогут ему в случае чего. Однако он отказался, положившись на свою светлую магию. По всему было видно, что он ещё молод по меркам чародеев и ни разу не участвовал в опасных путешествиях, которые любят устраивать боевые чародеи, а также его коллеги, правда, немного реже. В общем, он взял курс на восток-юго-восток, чтобы пройти похоронным путём и срезать хотя бы уж один толнор путешествий. Нам же оставалось надеяться на то, что ему повезёт с его выбором, и он сумеет в конечном итоге добраться до своей заветной чёрной башни.
В середине ночи он вплотную приблизился к горам Ан’тура и взял путь на юго-восток, войдя в деревню Клиф. Все жители спали, поэтому здесь было пусто, тихо и темно. На севере совсем близко остались горы, а на северо-востоке виднелись постройки Ан’тураата. Но, подавив в себе любопытство наведаться в тот город, он двинулся на восток, так что под утро достиг следующей деревни — Фуга. Местные жители только лишь просыпались, а потому путешественник в белой мантии никак не волновал их. Продолжая держать путь на восток, Влад приближался к другому горному хребту — Тха. А, когда покинул территорию деревни, когда дома перестали мешать его обзору, он увидел тот самый лес — Могильный. Он начинался там, где заканчивалась горная гряда Тха и уходил на юг. На лугах близ этого леса паслись стада всяческих домашних животных. Но стада был очень маленькими. Самое большое из них состояло всего-навсего из 6 голов. И опять же, среди них не было не одной лошади. А ведь в его стране скакунов использовали повсеместно. Но его этот вопрос волновал слишком мало, чтобы подойти и расспросить одного из пастухов об этом. Он стремился туда, где хребет Тха и Могильный лес сходились воедино. Может показаться, что там нет пути, но он помнил слова Морэ, что раньше там пролегал похоронный путь. И пуcть даже этот путь зарос, всё же какая-никакая тропа там должны остаться. И он пройдёт по ней, чего бы ему это ни стоило.
Приблизившись к тому месту, он убедился, что путь там, и в самом деле, был. Уже достаточно нехоженый и заросший всякими сорняками, но всё же пройти можно. Дорога уходила немного вниз, так что в том месте образовывалась небольшая низина, в которой скапливался туман. Но не тот губительный смог, который распространяет зоралист, а обычный утренний туман. Так как горы и лес находились близко друг ко другу, то и темень они здесь создавали достаточную, из-за чего какой другой путник не решился бы пройти этим путём. Более того, этой тропой побрезгуют пройтись даже адепты белой башни. Однако искра тьмы, что теплилась в душе Влада, позволяла не поддаваться на этот страх. И он стал углубляться в него. Путешествие по такой местности было очень затруднено. Одно дело шагать по равнине, на которой растут Харимпазы, и совсем другое — пробираться через сплетения всяческих сорняков. С гор то и дело налетала стая летучих мышей. В лесу то и дело слышались различные шуршания. Однако ничего не угрожало жизни чародея. Сила тьмы, что обитала в нём, отпугивала всякое живое существо и защищала от возможного вреда. Одно лишь не по нраву было чародею — что эта тропа оказалась не такой уж быстрой. Ему казалось, что он блуждает в этой тьме целую вечность. И всё же через какое-то время он достиг погоста. Значительная часть леса была вырублена подчистую, а на месте деревьев вырастали всяческие памятники. Сейчас был вечер, и багровые отблески заката окрашивали это поле, заросшее сорняком, в кровавый цвет, так что Владу казалось, будто бы здесь находилось кровавое озеро. Как бы ему ни хотелось побыстрее попасть в чёрную башню, всё-таки перед этим искушением он устоять не смог и принялся ходить меж могил давно ушедших людей. Различить надписи на каменных и деревянных постаментах было уже нельзя, а потому чародей только лишь ходил меж ними и наслаждался этим безмолвием. Да, обычная тишина отличается от тишины могильной. Здесь была некая таинственность, нечто неописуемое, какое-то чувство полноты, как будто бы он уже достиг своей цели и пришёл в чёрную башню. Это было так странно и необычно, что Влад продолжал ходить тут, пока не сгустились сумерки. В этот момент в лесу началось какое-то движение, как будто бы по деревьям кто-то идёт. Точнее, как будто деревья идут. Да-да, ожили и теперь ходят где-то там, в чащобе. Ему стало интересно, что это может быть, а потому он стал всматриваться во тьму и ожидать. Но ожидание затягивалось. А кто-то так и продолжил ходить в чащобе, постоянно смещаясь влево. Влад не выдержал и крикнул: «Эй, кто там?!» Движение тут же прекратилось, и спустя небольшой промежуток времени из чащи послышался приглушённый низкий голос, который немного растягивал гласные буквы. Существо выражалось на языке, непонятном для Влада. Когда речь прекратилась, возобновилось движение. И по нарастающему шороху было понятно, что существо приближается. И вскоре на опушку, объятую тьмой, выбралось живое дерево. У него было четыре ноги в виде толстых корней, а также множество рук в виде ветвей, которыми оно шевелило. Больше разглядеть в этой тьме не удалось. Влад не мог понять, видело ли существо в темноте, однако его место положения всё же распознало, потому что остановилось прямиком перед ним. Скрепя своими ветвями и корнями, оно немного помолчало, а потом снова послышался его низкий раскатистый голос, который вытягивал гласные. Однако, как и в первый раз, речь звучала на непонятном языке. Влад произнёс, немного напрягая голосовые связки: «Я тебя не понимаю» Немного поскрипев своим туловищем, дерево вновь принялось что-то говорить. Но чародей повторил свою фразу. Он пытался анализировать то, что говорило существо, однако не мог. Не хватало знаний. Он даже не знал, за что уцепиться, чтобы понять хотя бы уж приблизительное значение слов этого существа. Сначала чародей назвал своё имя, а потом несколько
