неё эффектом. Она только со слов и знала о существовании этих продуктов, а теперь ешь-не хочу и так теперь будет всегда, читалось на её бесхитростном личике.
– Андрюшенька, я тебя люблю, пролепетала девушка и Антон, млея от собственного превосходства, стал кормить её вкусностями, подливая в бокал шампанское.
На следующий день они уже вдвоём плескались в ванной и снова Антон познакомил деваху с новой позой. Но хотя она уже с охотой откликнулась на его предложение, но была ещё так неопытна и неуклюжа, что напоминала ему резиновую надувную куклу, которую из заграничной командировки в команде Каткова притащила Татьяна и заставляла его изображать секс втроём. Однако Антон не терял надежды создать для себя замену Аннушки, по которой жутко тосковало его тело, и он решил перенести обучение в кровать. Там, утомившись от упражнений в ванной, любовники после первого же соития в традиционной позе, заснули. Проснулся Антон от еле слышной песенки и легкого звона посуды. Когда он, накинув халат и зевая во весь рот, приплёлся на кухню, то обнаружил, что одев на голое тело его вчерашнюю рубашку, новая знакомая готовит завтрак, бодро напевая под нос «Эх, Андрюша, нам ли до печали…» Мысленно он поставил себе пять за то, что сообразил представиться Андреем, ведь он пока не решил, будут ли они ещё встречаться и намеревался обезопасить себя от ненужных визитов. Он абсолютно не помнил, как зовут новую знакомую, и решил звать её «зайкой», так точно прокатит. Член, как всегда утром, стоял колом и не долго думая, Антон подхватил деваху за талию, посадил на столешницу кухонного гарнитура, отодвинув рукой лишнее требовательно раздвинул ноги партнёрши и притянув её за бёдра, уже более решительно и почти на всю длину вонзил плоть в жаркое и узенькое лоно. В распахнутых глазах девушки плеснулись одновременно испуг и удивление, но он смял её губы страстным поцелуем и медленно двигаясь внизу, языком стал атаковать агрессивно и настойчиво, потом резко оторвался от её губ и стал щекотать языком за ушком, жарко дыша в шею девчонки. Нехитрая ласка как всегда сработала, под руками Антон почувствовал крупные мурашки на коже «зайки». И вдруг он услышал такой сладкий стон, что вынув член, подхватил партнёршу снова на руки, повернул к себе спиной, положил её животом на кухонный стол и стал целовать круглую миниатюрную попку, одновременно пальцем лаская между складочек влагалища и подбираясь к бугорку сладострастия. «Зайка» уже стонала без перерыва и скребла ноготками по столешнице и тогда он вонзился в неё со всей дури и заработал, как швейная машинка «Зингер» или как его отец на матери после бани и ста банных граммов первача. «Зайка» уже кричала в голос, била кулачками по столу, пыталась вывернуться из-под него,но он уже не мог остановиться и догнал себя до пика уже не заботясь о партнёрше.
Когда он рухнул на девчонку, она продолжила подрагивать под ним и всхлипывать, но он словил такой неслабый откат, которого давно уже не было. Это было слабее, значительно слабее того блаженства, которое дарила ему Анютка, но похоже, очень похоже и вселяло надежду на успех. Антон похвалил себя за чуйку, сработавшую правильно и плоть, вставшую на нужную самку. Он готов был зацеловать «зайку» за подаренную надежду вернуть утраченное с уходом Аннушки. Аккуратно отвалившись в сторону от девчонки, он медленно встал, бережно подхватил судорожно всхлипывающую девушку на руки и присел на кухонный диванчик, посадив её на колени. В расстёгнутой почти до пояса рубашке виднелась упругая грудка с тёмным набрякшим соском и он, наклонившись, стал щекотать его языком, потом посасывать и легонько прикусил. Девчушка застыла, но перестала всхлипывать. Он добавил ласку рукой другой грудки, продолжая ласкать языком и губами первый сосок и почувствовал,что тело «зайки» слегка выгнулось,как будто она просила поласкать губами и второй сосок. Антон перехватил первый сосок пальцами и стал его слегка массировать, одновременно страстным поцелуем впился во второй сосок и услышал прерывистый шёпот: «Ещё, Андрюшенька, ещё ! Делай со мной что хочешь, сладкий мой, я всё стерплю, я всему научусь, любимый!»
Антон чувствовал себя половым гигантом. Они перемещались из кухни в ванную, потом в постель и в коридор, кувыркались на мягком ковре и на шкуре у камина. Если бы Антон сам не распечатал девчонку, он ни за что бы не поверил, что ещё вчера она была девственницей. Он видел, что временами ей было больно и, наверное, неприятно,но она мужественно терпела, выполняя обещание, только как-то застывала в этот миг и он стал улавливать такие моменты и корректировать движения или напор и тогда она снова оживала и тянулась к нему или подставлялась, жарким шёпотом бесстыдно подсказывая, чего она хочет сейчас.
Они ели и пили в недолгих перерывах, на столе снова появились деликатесы, которые деваха не осмелилась достать из холодильника. Весело чирикая они перекусывали и девуля умело и быстро наводила порядок на кухне, краснея под одобрительным взглядом хозяина.
Они вместе смотрели откровенную порнушку на видеопроигрывателе, но немного, судя по всему, для приличия, поахав , «зайка», прилежно просмотрела видеоурок до конца и, мило краснея, предложила закрепить теорию и они тут же пошли отрабатывать увиденное и ещё неопробованное. «Зайка» весьма резво скакала на нём сверху, послушно подчиняясь задаваемому им темпу, и они уже оба, судя по дрожи и выступившим на теле мурашкам, слаженно двигались к одновременному завершению акта, когда на пороге спальни появилась Татьяна.
Скандал был страшный. Любовница крушила мебель, швыряла в них вещи, гоняя их по квартире, потом выволокла девчонку за волосы на лестничную площадку прямо голышом и захлопнула дверь. Антон умолял ее успокоиться, пытался оправдаться и покаяться, хватал ее за руки и бедра, целовал ей руки и ноги, ползал перед ней на коленях, но татьяниной ярости не было предела. Она разбила всю посуду до последней тарелки, порвала шторы и постельное белье, шикарный английский костюм и почти все рубашки Антона. Напоследок уставшая фурия картинно исхлестала Антона по щекам и величаво удалилась, хлопнув дверью так, что осыпалась штукатурка вокруг дверной коробки.
Антон сидел на полу, среди разбитого стекла, поломанной мебели и разорванной ткани и тупо смотрел в стену. В дверь несмело постучали и писклявый голосок жалобно протянул:
– Андрюша, открой, пожалуйста. Я замерзла.
Антон машинально поднялся, открыл дверь, и впустил в разгромленную квартиру посиневшую от холода и все еще трясущуюся от страха девчушку. Он не видел как она оделась, не слышал, как ушла, ему просто не
