его возможностях и в способностях, но контакты постепенно сошли на нет. Его перестали вызывать на конспиративную квартиру или навещать на работе…
И вот — появление Введенского. Уже не начальника отдела и не полковника — заместителя председателя, с генеральскими погонами, но с прежними знакомыми повадками опытной ищейки.
— Поговорим? — погасив в пепельнице недокуренную сигарету, предложил генерал. — Мы с вами давно не беседовали, я успел соскучиться.
Соскучилась лиса по петушку, ехидно подумал бывший стукач, остались от него одни перышки да коготки. В доброту окружающих его людей Шмидт уже давно не верил. А уж о сыскарях и говорить противно — ни слова правды, один сплошной обман. Но не возражать же, не отказываться от серьёзной беседы?
— Как скажете…
— Тогда приступим. По моим сведениям в ноябре вам с Беловой позвонили из Свободного. Предположительно, Александр Николаевич. Признаюсь, нам неизвестно, кто из вас говорил с ним, и о чём. Особенно меня интересует тема.
Дмитрий Андреевич задумчиво поглядел на экран телевизора. Будто просил бегающую по сцене Аллу Пугачёву посоветовать, как ему поступить, что ответить на простой, казалось бы, вопрос.
Нет, зря он надеется на чью-то помощь — придётся самому разгребать завалы. Хорошо еще, что дотошный сыскарь не спросил: кто и за что стрелял в Белова?
— Говорил не я и не Ольга. Если бы ответила Белову она, мне сразу бы призналась. У нас с ней нет секретов друг от друга.
Генерал закурил ещё одну сигарету, задумчиво простучал по столу какую-то маршеобразную мелодию. Шмидт говорит открыто, смотрит собеседнику в глаза. Похоже, он ничего не таит, неохотно, но выкладывает всё, что ему известно. Подозревать его в двойной игре нет причин.
— Ладно, верю, — Введенский поднялся со стула, положил в карманы сигареты и блокнот. — Дмитрий Андреевич, позвольте попросить вас о небольшом одолжении, — Шмидт догадался, о чём пойдёт речь, и согласно наклонил лысую голову. Будто покорно подставил её под топор палача. — Благодарю заранее. Если узнаете что-нибудь новое — я имею в виду бывшего вашего хозяина — не откажите в любезности сообщить мне.
Верно говорят, что рано или поздно всё возвращается на круги свои, обречёно подумал Шмидт, когда генерал, вежливо простившись, покинул его кабинет. Похоже, данная когда-то подписка продолжает действовать, от нее не убежать, не скрыться. У федеральной службы безопасности длинные руки, они достанут изменника на морском дне или на Марсе. А он-то, идиот, думал, что поставка негласной информации осталась позади, что он может спокойно дышать…
Да, Фотон поставил в известность своих хозяев о планах Пчелы. Да, он предупредил их о переправляемой из Средней Азии, под руководством Коса, посылке с героином. Да, проинформировал об открытии в оффшорных зонах счетов для отмывания грязных денег. Но всё это не касалось Белова, вернее, почти не касалось. И вот — новый виток. Что потребует от него этот интеллигентный опер в генеральских погонах? Вопрос о каком-то телефонном базаре — обычная наживка, под которой спрятан острый крючок.
Сопротивляться, отнекиваться — нажить головную боль. Придётся притвориться ничего не понимающим лохом…
Введенский терпеть не мог двух вещей: бесцельного сидения в кабинете и сопровождающих его помощников либо охранников. Протирание штанов за письменным столом допускал только при необходимости ознакомиться оперативными материалами или — для продумывания очередной версии.
Хохлов часто издевался над не по возрасту и не по положению резвым стригунком. Игорь Леонидович беззлобно огрызался, называя коллегу «старой развалиной». Как правило, дружеская перепалка двух генералов заканчивалась похлопыванием по плечу и серьёзной беседой.
А вот Председатель шуток не понимал и не одобрял.
— Заканчивай изображать рядового опера, — не то приказывал, не то советовал он. — Ты — генерал, заместитель главы самой серьёзной в стране силовой организации. Вот и веди себя соответственно. Категорически запрещаю ездить за рулём и без охраны. Узнаю — накажу. Без скидки на генеральское звание.
И все же, несмотря на запрет, Введенский часто по мальчишески удирал из осточертевшего кабинета, встречался с агентами либо на конспиративных квартирах, либо, как сейчас, по месту работы. Единственно, с чем он смирился — с присутствием одного помощника, майора Олега Воскобойникова. Нравился ему этот шустрый, улыбчивый парнишка, исполнительный и инициативный. Раньше разговорчивый, временами — болтливый, он, после ранения и сложной операции, сделался немногословным. Да, нет, может быть — и только.
Разговор со Шмидтом, на который Введенский так надеялся, ничего не пояснил и ничего не подтвердил. Единственный успех, если его можно назвать успехом, — согласие Шмидта восстановить потерянный контакт и, соответственно, собирать и поставлять Федеральной службе безопасности так необходимый ей компромат. Неважно на кого — на Ольгу, сотрудников управления Фондом, дворников и служанок. Курочка по зёрнышку клюёт и сыта бывает — расхожая истина, особенно ценимая органами правопорядка. Отсеять пустую породу, собрать крохотные драгоценные зёрнышки — задача опытных оперативников, следователей и аналитиков.
Впереди — ещё один визит: в Интернат для одарённых детей — будущих президентов и премьеров, министров и законодателей, элиту реформированной России.
— Как думаешь, Шмидт сделает всё, как надо, или свалит за рубеж? — обратился он к сидящему за рулём помощнику. На самом деле, задал вопрос самому себе. — Вид у него был какой-то растерянный. Если и останется в своём родном Фонде, вполне может предупредить Белову или её законного мужа… Как бы мы с тобой не прокололись.
— Никуда не денется! — уверенно ответил Олег. — Свалить побоится, предать — тем более. Будет работать.
Игорь Леонидович пожал плечами. Шмидт — далеко не трус. Скорее, наоборот, сильный, волевой человек. Надумает бежать — ничто его не остановит: ни подписка о сотрудничестве с органами, ни получаемый за негласную информацию гонорар. Единственно, что может его удержать — любовь к женщине. К Ольге Беловой. А как она относится к любовнику. Терпит его по причине отсутствия более достойного партнёра или тоже любит.
В чём только не приходится копаться ради познания истины? Введенский брезгливо поморщился. Он понимал, что копание в дерьме — обязательное занятие сотрудников уголовного розыска и службы безопасности, без этого не узнаешь истины…
— Погоди, ты куда рулишь?
Как это куда? В Интернат.
— Сплошные провидцы вокруг. То Хохлов изобретает, то ты догадываешься, — недовольно пробурчал генерал.
На самом деле, он притворялся недовольным. Ибо умение разгадывать головоломки — непременное качество настоящего оперативника. Без этого он — пустышка, бездумная — «чего изволите?» — принадлежность службы безопасности государства…
Интернат, теплица для выращивания российской элиты, охранялся не хуже объектов первой категории — ракетных баз или президентского бункера. Введенский слышал, что задействована целая дивизия внутренних войск с бронетехникой и с мудрёной
