— Надень его, Мэри.
Она тут же подумала, что будет выглядеть в нем так же, как в ту ночь, на берегу пруда. В этом платье она будет такой же, какой была в воде. И снова вспомнит, как он смотрел на нее, когда считал просто женщиной, и как обнимал и утешал ее, когда она считала, что больше всего на свете хотела бы быть просто женщиной. В тот раз она забылась в его объятиях, измученная терзавшей сердце тоской и обретшая странное успокоение в его молчаливой поддержке. Тогда, придя в себя, Мэри обнаружила, что он ушел. Она и помыслить не могла о том, что ей когда-нибудь снова доведется повстречаться с ним, и в то же время понимала, что запомнила его на всю оставшуюся жизнь.
При взгляде на это платье было ясно, что в ту ночь Райдер также запомнил Мэри.
— Я покажу, где ты сможешь умыться, — сказал он.
Миновав небольшую рощу карликовых сосен, они вышли к родничку. Воды здесь было немного, зато она оставалась, прозрачной и свежей. Райдер наклонился и омыл в родничке лицо и руки.
— Когда будешь готова, мы спустимся вдоль ручья, в низину, где это должно произойти.
Мэри открыла было рот, но не успела задать вопрос, как Райдер уже скрылся среди сосен. Девушке стало ясно, что он намеренно предоставил ей возможность сбежать. А еще стало ясно, что он намеренно демонстрирует ей свое доверие. Хотя, с другой стороны, вполне могло оказаться, что он просто воспринимает покорность как должное и настолько самоуверен, что считает ее волю к борьбе сломленной.
Сжимая в руках платье, Мэри завороженно смотрела Райдеру вслед. Она постепенно начинала осознавать, что решение было принято не по его, а по ее желанию. Осторожно положив наряд на траву, девушка опустилась на колени и сложила вместе ладони. Однако уст ее коснулась не живительная влага, но слова молитвы…
Райдер скинул с себя остатки военного обмундирования и облачился в то, что было припасено для него вместе с платьем. Вместо фланелевой сорочки он надел замшевую рубаху с бахромой, а ремень пропустил между ног и закрепил спереди и сзади. Наряд довершили расшитые мокасины, после чего разведчик собрал разбросанную одежду и свернул в узел.
Впервые в жизни ожидание не принесло Райдеру желанного покоя. Неопределенность в этот день была для него плохим товарищем. Ведь если Мэри решится на побег, ему придется догонять ее и силой возвращать назад. Конечно, ей не удастся удрать достаточно далеко, чтобы он не смог перехватить неопытную путешественницу, однако разведчик вовсе не желал этим заниматься. Он не хотел, чтобы это случилось против ее воли, и все же не мог не хотеть, чтобы это случилось. Он сам поставил брак непременным условием их союза. Судя по всему, Мэри не ожидала этого — а может, и вовсе не желала. Она не пыталась торговать своим телом в обмен на обручальное кольцо или брачный контракт или соблазнять Райдера подобно Анне Лей Гамильтон — из сластолюбивого любопытства.
Неподвижность навалилась на него в этот раз, словно агония. Он весь напрягся, стараясь уловить хотя бы малейшие звуки, которые дали бы ему знать, что Мэри все еще сидит у родника. Удары собственного сердца отдавались в его ушах, словно раскаты грома. Не имея сил терпеть это далее, Райдер вскочил и поспешил обратно к источнику.
Услышав его шаги, Мэри обернулась и улыбнулась — скорее растерянно, чем приветливо. Ожесточенное, настороженное выражение на лице разведчика не очень-то располагало к доверчивости, а тут еще такой странный наряд. Это слишком откровенно напомнило ей о хищнической сути мужчин вообще и этого мужчины в особенности. Девушка ощутила себя крайне неловко под его пронзительным взглядом. Она потупила взор и принялась теребить подвески на расшитом серебром вороте.
Райдер старался приготовить себя к худшему, к тому, что Мэри сбежала, — внутренняя борьба еще больше ожесточила его и без того суровые черты. Только после того как Мэри испуганно отвела взгляд, он смог расслабиться, и светло-серые глаза покинул холод зимней ночи.
Наряд из тонкой замши чудесным образом облекал стройную девичью фигурку. При каждом движении подвески и серебряные нити неярко сверкали и переливались, словно капельки влаги. Золотисто-оранжевые лучи заходящего солнца словно нарочно добавили красок в яркую от природы шевелюру. Шитье и бахрома на подоле платья едва не доставали до земли, и Райдер тут же заметил какое-то необычное движение. Ну конечно, Мэри то поджимала, то распрямляла пальцы босых ног, сама не замечая этого.
— Минуточку, — сказал он.
Удалившись куда-то в рощу, он вернулся через некоторое время, принеся с собой пару новых мокасин, сработанных из такой же замечательной замши и точно так же украшенных серебром и бирюзой, как и платье.
— Вот. — Он протянул мокасины Мэри. — Я должен был отдать их сразу, но не подумал об этом. — Что было не правдой, ибо он только тем и занимался, что думал, непрерывно думал о том, как она будет выглядеть в свадебном наряде, изображавшем мерцающую воду. Действительность превзошла самые восторженные его ожидания.
Мэри взяла мокасины, однако посмотрела на них с сомнением:
— По-моему, они мне великоваты.
Действительно, концы необычной обуви оказались намного длиннее ее пальцев и слегка загибались кверху. Девушка перевела взгляд на ноги Райдера и убедилась, что его мокасины загнуты точно таким же образом.
— Они сделаны такими, какими должны быть, — заверил ее он.
Это означало, что Мэри оценит их должным образом, сделав хотя бы пару шагов. Оказалось, что подметки из сыромятной кожи защищают ступни намного лучше, чем ботинки.
— Спасибо, Райдер.
Ему показалось, что его имя далось Мэри с трудом, как будто для нее не было в новинку, что апачи избегают употреблять всуе настоящее имя человека и произносят его вслух в особенных случаях. Конечно, ей неоткуда было узнать про такой обычай, однако Райдеру очень хотелось верить в обратное. Он аккуратно собрал ее вещи и увязал в один узел со своими.
— Сюда, Мэри, — сказал он ей, подавая руку.
Как всегда, Райдер произнес ее имя тем необычным тоном, который нашел отклик в ее душе и побудил следовать его воле. Мэри молча вложила руку в его ладонь и пошла вниз по руслу ручья.
Спуск оказался пологим и длинным. Сосны становились все более чахлыми и низкорослыми, хотя они еще не успели спуститься с гор в долину. Но вот русло ручья расширилось на ровной поляне, окруженной соснами. Райдер остановился, отпустил руку Мэри и закинул узел с одеждой подальше в сосны.
— Что мы делаем? — спросила она. Почему-то было само собой разумеющимся, что ее голос прошелестел, как шепот ветра. — И что это такое? — Она кивнула в сторону большой берестяной лохани с водой, стоявшей посреди поляны. Уж не предлагает ли ей Райдер заняться стиркой? — Почему мы здесь задержались?
