известия о том, что Иосиф становится невольным центром оппозиции, и он удалил того в 1275 г. на остров Хиллу у берегов Евксинского моря.
А спустя 4 года с начала патриаршества Иоанна Векка резко ухудшились дела и у него. В 1279 г. вдруг открылось дело по обвинению столичного архипастыря в оскорблении царского величества. Главным обвинителем стал Исаак, митрополит Эфесский, духовный отец василевса. Михаил VIII Палеолог не хотел допускать расправы с патриархом, а потому затормаживал рассмотрение дела. Но, вместе с тем поняв, что и Иоанн Векк не в состоянии решить вопрос с церковным расколом, опасаясь все растущей независимости константинопольского клира, Палеолог издал новеллу, которой запретил отныне патриарху вмешиваться в дела обителей, находившихся в других митрополиях. Это был прямой и тяжелый удар по прерогативам «Вселенского патриарха», фактически отзывавшие у него древние полномочия, дарованные Римскими царями и Вселенскими Соборами. Наверняка такая мера носила вынужденный характер — василевс напрямую показал всем, что он, как и прежние императоры, является главой церковного управления и не намерен спокойно наблюдать за тем, как некоторые епископы, и даже сам Константинопольский патриарх, игнорируют его приказы[364].
В качестве следующей меры против раскола император запретил устраивать публичные диспуты по спорным догматическим вопросам, опасаясь, что слухи об этих дискуссиях дойдут до Рима, и тогда никто не сможет убедить папу, будто греки приняли Лионскую унию. Этот старый как мир способ умиротворения Церкви, активно использовавшийся многими Римскими императорами, на этот раз не сработал. Не кто иной, как патриарх Иоанн Векк, ослушался приказа василевса, стараясь доказать своим противникам, что Восточную и Римскую церкви разделяют надуманные противоречия.
Начались частые Соборы, на одном из которых были осуждены епископ Ефесский и епископ Афинский Мелетий. Их отправили в Рим в качестве свидетельства догматической «благонадежности» остальных греческих архиереев, но, к удивлению, папа не осудил прибывших восточных епископов, но, опасаясь, что их наказание может стать препятствием для воссоединения Церквей, отправил их обратно к Михаилу VIII Палеологу с просьбой не наказывать заблудших. Но Мелетий не унимался и, когда на очередном Соборе не был услышан, собрал вещи и добровольно отправился в изгнание[365].
Получив выговор от царя, в 1279 г. Иоанн Векк добровольно оставил патриаршую кафедру, не дожидаясь решения суда, «замороженного» на неопределенное время. Это было очень некстати, поскольку как раз в этот момент прибыли папские нунции. Николай III, до которого доходили слухи от латинян, проживавших в Константинополе, о том, что никакое Filioque не читается на Литургии, направил Михаилу VIII Палеологу новое послание, состоящее из 10 дополнительных условий. Сюда вошли: требование о подтверждении клятв со стороны императора и его сына о подчинении Риму, а также письменное согласие патриарха и всех епископов придерживаться латинского Символа Веры. Кроме того, все греческие обряды подлежали ревизии со стороны Рима, а до тех пор не могли применяться в восточных храмах на службах. Папа полагал также, что все (!) византийцы должны принести покаяние перед папскими легатами, направленными в Константинополь, а император обязывался вместе с патриархом отлучить от Церкви всех противников унии. Это были по меньшей мере оскорбительные для греков требования, торпедирующие к тому же позицию василевса в глазах византийцев. Получалось так, что император заодно с папой, желающим унизить Восточную церковь и принять его далеко не самые разумные требования. Складывалось впечатление, будто папа специально делает все для того, чтобы примирение между Римом и Константинополем сорвалось.
Император срочно написал Иоанну Векку послание, в котором просил оставить место уединения и встретиться с латинянами — понятно, что в противном случае известие о добровольной отставке патриарха могло быть ими интерпретировано в самой негативной для царя редакции. Пока Векк думал, нунции пожелали на деле убедиться в реализации Лионской унии и как минимум лично услышать, как Символ Веры поется в латинской редакции во время Литургии. Поняв, что такое предложение посланников папы, оглашенное публично, вызовет настоящий бунт, Михаил VIII срочно созвал архиереев на совет. Он просил их не вступать с послами в открытую дискуссию, обещая «держать божественный Символ веры как знамя, и воевать за него не только с итальянцами, но и со всяким народом, который стал бы в нем сомневаться». Чтобы произвести на послов большее впечатление, царь отправил их вместе с Исааком Эфесским в темницу, где томились родственники Михаила VIII: протостратор Андроник Палеолог, виночерпий Михаил Рауль и его брат Исаак, а также родной племянник протостратора Иоанн Палеолог. Наконец, с послами встретился Иоанн Векк, не обмолвившийся ни словом о своих разногласиях с царем и вновь вступивший на патриарший престол[366].
Опять на весах истории находилась Лионская уния или безопасность Византии: в случае отказа со стороны Палеолога вся воинская мощь Карла Анжуйского, поддержанного Европой, нападет на Константинополь. И потому, за неимением показать латинянам реальные успехи, василевс надеялся устрашающими мерами убедить их и папу в том, что сам он пытается воплотить в жизнь Лионскую унию, но сталкивается со множеством препятствий[367].
По-видимому, папа был доволен отчетом своего посольства и в очередной раз запретил Карлу Анжуйскому войну с Константинополем. Более того, он заключил секретный договор с императором Михаилом VIII Палеологом и королем Педро Арагонским против Карла Анжуйского[368]. Но Сицилийскому королю недолго пришлось терпеть — 22 августа 1280 г. папа Николай III скончался.
Глава 5. Провал Лионской унии и «Сицилийская вечерня»
Теперь у Карла Анжуйского забрезжила реальная надежда начать поход на Константинополь. Положение дел на Западе становилось все более тревожным для Византии. Мария Болгарская, почерпав из арсенала своих родственников и предков самые негативные способы достижения цели, совершенно оставила супруга и в 1278 г. вышла замуж за узурпатора и разбойника Ивайло по прозвищу Лаханоса («Кислая капуста»), которому удалось нанести несколько поражений татарским войскам и самому Болгарскому царю Константину, погибшему в сражении. Навстречу ему Михаил VIII Палеолог направил наследника Болгарского престола Иоанна III Асеня (1279–1280) — одного из далеких потомков славной царственной династии. Лаханосу не удалось долго править Болгарией — он отправился воевать с татарами и погиб. Царица Мария Болгарская убежала в Константинополь в поисках спасения у царственного дяди. А во главе Болгарии вместо безвольного Иоанна III Асеня стал новый узурпатор — Георгий I Тертерий (1280–1292), коронованный в 1280 г. Болгарским царем этнический половец (!). Он не был другом Византии и согласился содействовать Карлу Анжуйскому в предстоящей войне с Михаилом VIII Палеологом[369].
Не все было благополучно и на Востоке. Чтобы навести там порядок,
