Высвободив руку Вивьен из-под покрывала, Уилл нежно погладил ее, потом уткнулся лицом в подушку и закрыл глаза.
– Не умирай, Вивьен, пожалуйста, не умирай. Ты нужна мне. Очень нужна...
Не выпуская ее руки, он снова погрузился в сон, а когда спустя несколько часов вдруг проснулся, наступила глубокая ночь и дождь прекратился. Уилл торопливо выпрямился в кресле-качалке, и его охватило предчувствие, которого он никогда раньше не испытывал. Он посмотрел в сторону камина, в котором по-прежнему ровно горел огонь, а затем взглянул на Вивьен и замер.
На какую-то секунду ему показалось, что она умерла, но вдруг Вивьен моргнула, и его охватила безудержная радость.
Уилл осторожно сжал ее руку.
– Прости, что сомневался в тебе, дорогая, – прошептал он, – пожалуйста, прости...
В ответ он услышал слова, произнесенные едва слышным голосом:
– Я люблю тебя, Уилл...
Ему хотелось смеяться и кричать, но все же он сумел сдержаться; а когда она снова закрыла глаза, он увидел, как отблеск огня отразился в единственной слезе, скатившейся по ее щеке.
Наклонившись, Уилл поцеловал ее ресницы и ощутил на губах солоноватую влагу.
– Я тоже люблю тебя... – горячо прошептал он.
Глава 23
Жизнь Вивьен проплывала перед ней как в тумане. Она просыпалась и видела склонившегося над ней Уилла, говорившего ей нежные слова, которые она не совсем понимала, а в следующую секунду он пытался что-то влить ей в рот. Она давилась, но глотала, почти не чувствуя вкуса, однако догадываясь, что это куриный бульон. Иногда она слышала тихие голоса, и тогда кто-то давал ей настойку опиума, которую она выпивала с удовольствием, потому что после этого голова переставала раскалываться. Потом она снова засыпала и снова просыпалась в темной тихой комнате, где в камине все время горел огонь. Уилл всегда был рядом, и даже в полубессознательном состоянии она впервые в жизни испытывала чувство комфорта и полной безопасности.
Вивьен помнила почти все подробности своего похищения Стивеном: как ее держали пленницей в коттедже, как появились Уилл и еще двое людей, которые пришли, чтобы спасти ее. Однако последующие события сохранились крайне неясно и смутно в ее сознании, включая обратный путь и ее пребывание в большой кровати Уилла. Она отчетливо увидела его впервые после того, как пришла в себя; его лицо показалось ей усталым, когда он поцелуем убрал слезу с ее щеки и сказал, что любит. В этот момент ей стало ясно, что невзгоды, объединившие их, действительно закончились. После этого она засыпала и просыпалась, пила чай, как ей было сказано, пытаясь не двигаться, так как от этого у нее сильно начинала болеть голова. Дважды приходила молоденькая служанка, чтобы помочь ей воспользоваться ночным горшком, который стоял под кроватью. Боль медленно проходила, и постепенно в голове у нее прояснилось, а время, которое она проводила бодрствуя, все увеличивалось.
В этот день Вивьен впервые попросила приготовить ей ванну и зубную щетку. Служанкам потребовалось три четверти часа, чтобы искупать ее и одеть в чистую рубашку – это очень утомило ее. Однако когда все было закончено, и ее оставили одну в постели, Вивьен почувствовала себя замечательно, наслаждаясь теплом от горящих в камине углей. Ставни были закрыты, но свет от камина позволил Вивьен осмотреть спальню Уилла.
Спальня показалась ей огромной; обставленная мебелью красного дерева с искусной резьбой, эта комната удивительно подходила ему. Стены были оклеены обоями с лиственным узором, которые гармонировали с покрывалом, а бледно-зеленая ковровая ткань устилала темно-коричневый пол с разбросанными для контраста небольшими персидскими ковриками. Мебели было немного: помимо старого кресла-качалки, стоящего у кровати, туалет и гардероб около входа да зеркало в человеческий рост, в резной раме красного дерева, в углу возле камина.
На самом камине не стояло никаких украшений, не было их и на стене над ним. Вивьен с удивлением заметила, что обои в этом месте казались темнее, словно когда-то здесь висела огромная картина.
В целом Вивьен показалось, что комната лишена... чего-то личного, да и весь дом словно оформлен незаинтересованным лицом и лишен индивидуальности. Исключение составляла, пожалуй, только библиотека; вероятно, это было единственное место, где Уилл любил проводить время.
Пока Вивьен размышляла, прошло немало времени, и наконец дверь в спальню открылась. На пороге показался Уилл, сразу приковав ее взгляд к своей огромной фигуре. Вивьен с улыбкой вздохнула: она по-настоящему влюбилась в этого замечательного человека.
Заметив, что Вивьен наблюдает за ним, Уилл улыбнулся.
– Как вы себя чувствуете? – спросил он, закрывая за собой дверь.
– Гораздо лучше. Вот только голова все еще побаливает...
Герцог медленно приблизился к кровати и сел, поглаживая руками покрывало, которым были укрыты ее ноги.
– Вам что-нибудь нужно?
Она широко улыбнулась.
– Вы совсем как добрая няня.
Уилл добродушно пожал плечами.
– Я готов на все, чтобы помочь вам поскорее поправиться, моя дорогая леди.
Вивьен некоторое время наблюдала, как на его чистой гладкой коже отражается огонь камина; волосы, упав на лоб, касались его бровей.
– Как давно я здесь? – тихо спросила она.
– Почти пять дней.
Вивьен помолчала.
– Мне не следовало бы лежать в этой постели, ваша светлость.
Не сводя с нее глаз, Уилл глубоко вздохнул, затем откинулся назад.
– Откровенно говоря, более подходящего места, чем моя спальня, я не смог найти.
Его слова заставили ее заволноваться.
– Начнутся разговоры, и чем дольше я здесь...
Уилл решительно остановил ее.
– Не бойтесь, никто не знает, что вы в моей спальне, за исключением доктора и слуг, которым я полностью доверяю, – они ничего никому не скажут. К тому же я достаточно плачу им. Что касается остальных – они просто подумают, что вы остаетесь в комнате для гостей. Так думает и ваша домоправительница, которая два дня назад по моей просьбе принесла вашу одежду.
Вивьен потянулась и подложила руки под подушку, устроив голову как в колыбели.
– Вы, как всегда, все продумали.
Проведя пальцами по покрывалу, Уилл задумчиво посмотрел на Вивьен.
– Когда вы совсем поправитесь, мы обсудим, как дальше устроить наши дела.
«Как дальше устроить наши дела...»
У Вивьен что-то дрогнуло внутри, но она тут же решила, что ей надо избегать серьезных разговоров, пока она не начнет ясно думать и не сможет достаточно сосредоточиться. Поколебавшись, она попыталась сменить тему:
– Вы сами одевали меня?
Уилл усмехнулся:
– Нет, но раздевал я.
