артиллерии и своих задач в полной мере не выполняли.
Тяжело было воевать пехоте, артиллерии и танкистам, наблюдая, как один за другим падают на землю самолёты с красными звёздами на плоскостях и как новые и новые косяки пикировщиков делают боевой разворот над их позициями, чтобы в очередной раз безнаказанно разгрузиться на головы обороняющихся.
В последующие дни сражения активность нашей авиации в небе возросла. Но неба ни 5 июля, ни 6-го было уже не возвратить.
9
Второй день сражения ни одной из сторон существенного перелома не принёс. Немцы вводили новые и новые соединения и части. Танковым корпусам, действовавшим на главном, Обоянском направлении, удалось прорвать в нескольких местах армейскую полосу обороны и придвинуться ко второй полосе. Но тут его встретили танки генерала М. Е. Катукова, свежие истребительно-противотанковые полки и, как это ни прискорбно для атакующих, отошедшие на вторую полосу остатки гвардейских стрелковых дивизий, которые, по данным немецкой стороны, числились уже в трофеях. Манштейн уже транжирил те резервы, которые должны были вводиться в прорыв и развивать удар на Курск. А тут ещё и Обоянь только в замыслах.
Тем не менее удачными нельзя было назвать и действия обороняющейся стороны. Наши 6-я и 7-я гвардейские армии и поддерживающие их артиллерийские и танковые полки и бригады пока не могли остановить или хотя бы основательно замедлить наступление противника, который умело комбинировал удары танков, мотопехоты и авиации. Как писал Чистяков: «К исходу 6 июля противник почти не приблизился к Обояни, хотя был уверен, что захватит этот город в первые сутки наступления. За два дня боёв противник продвинулся на 10–18 км, но ни в одном месте не добился свободы маневра в сторону флангов».
Более того, поскольку немцы вынуждены были атаковать на узком участке, чтобы хоть как-то увеличить силу своего удара путём массирования бронетехники и артиллерии, фланги вытягивались вдоль прорубаемого коридора. Коридор нужно было постоянно раскреплять, отвлекать на его обеспечение новые и новые силы. Так что проблем у наступающих с каждым днём и с каждым шагом вперёд становилось всё больше.
«…Наступила третья ночь, с 6 на 7 июля. Противник, перегруппировав свои силы, атакой на рассвете решил во что бы то ни стало прорвать нашу оборону на узком участке фронта у Обояни. Тут он сосредоточил три танковые и одну пехотную дивизии и после мощной авиационной и артиллерийской обработки наших позиций в три часа утра 7 июля ударил ещё раз вдоль шоссе Белгород — Курск. Одновременно он ввёл в бой до семисот танков и самоходных орудий.
Это был концентрированный бронированный кулак, направленный по наикратчайшему пути на Обоянь. Только на участке между Сырцево и Яковлево против 67-й и 52-й гвардейских стрелковых дивизий и частей 1-й танковой армии на фронте протяжённостью пять-шесть километров противник развернул до четырёхсот танков, поддержав их наступление массированным ударом авиации и артиллерии».
Когда кризис, созданный массированной танковой атакой ударной группировки немцев миновал, Чистяков приказал в очередной раз выслать в район боёв разведывательный самолёт. Пилот сделал облёт поля боя, в 13.15 произвёл аэрофотосъёмку. Когда в штабе разглядывали полученную картинку, насчитали около двухсот горящих танков, самоходных и штурмовых орудий противника.
Статистика свидетельствует, что основные потери в бронетехнике немецкие корпуса понесли от огня противотанковой артиллерии. Но танки жгли и наши танкисты, штурмовая и бомбардировочная авиация, пехотинцы на линии окопов. Измученные долгим боем, в изодранных гимнастёрках, они в нужный момент хватали чёрными от копоти руками связки гранат и бутылки с зажигательной смесью и бросали под гусеницы, на корму, закидывали в открытые люки, а потом добивали из винтовок и автоматов вылезавшие на броню, отравленные химическим дымом экипажи. Подбитые боевые машины стояли и среди минных полей. Но повреждённые на минах боевые машины немцы быстро восстанавливали. Экипажи их, как правило, не страдали. Танки вытаскивали в тыл и ремонтировали. Иногда им достаточно было поменять каток, ленивец, заварить электросваркой шов, натянуть гусеницу, и — снова в бой. Во время Курской битвы выяснилось, насколько слабы наши противотанковые мины. Они лишь останавливали немецкие танки, но не уничтожали их вместе с экипажами.
Ещё после первого дня битвы Сталин приказал вывести из состава Степного фронта 27-ю общевойсковую армию и форсированным маршем перебросить её на наиболее угрожаемый участок. Немецкие танки не должны подойти к Курску ни с севера, ни с юга. Ни при каких обстоятельствах. Вначале Ставка увидела угрозу на севере. И в ночь на 6 июля начала переброску дивизий 27-й армии на Центральный фронт. Но уже 7-го числа был дан отбой, и войсковые колонны 27-й армии двинулись в сторону Воронежского фронта. Здесь прорыв немцев оказался значительно глубже.
На второй и третий день 6-й гвардейской своими короткими стремительными контратаками и огнём из засад активно помогали танковые бригады генерала М. Е. Катукова. Михаил Иванович Чистяков потом честно признает: «Гвардия гвардией, а как хорошо, что командующий фронтом своевременно поставил за нами танкистов Катукова. Без них пришлось бы нам плохо…»
О генерале Катукове и катуковцах — в следующем очерке. Необходимо лишь сказать, что намеченный на 6 июля контрудар силами танковых и механизированных бригад был неудачным. Во встречном бою катуковцы потеряли много танков и вынуждены были перейти к обороне. Оборону держали плечом к плечу со стрелковыми частями и противотанковыми дивизионами.
Немецкие танковые корпуса и приданные им гренадерские дивизии 6 июля вначале вынуждены были отбивать атаки катуковцев, а потом, группами на разных направлениях, после продолжительной артиллерийской подготовки прогрызать советскую оборону. К полудню тяжёлое положение создалось в полосе обороны 51-й гвардейской стрелковой дивизии. Танки и мотопехота дивизии «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» прорвали оборону на слабо прикрытом противотанковыми средствами участке. Один из полков дивизии оказался смятым, батальоны попали в окружение. В обороне 6-й гвардейской армии в результате этого удара возникла четырёхкилометровая брешь. В неё тут же устремились танки II корпуса СС. Перед ними, наконец, открылось Прохоровское направление. Появилась возможность действовать в обход. И немцы этим решили воспользоваться.
10
Третий день битвы был таким же тяжёлым, как и два предыдущих. Танковые корпуса Гота продолжали движение вперёд. Немецкие танки то останавливались, то снова рывками продвигались вперёд, то отходили назад, делали спешную перегруппировку и снова делали рывок.
И вновь дадим слово герою очерка. «Тяжёлые бои развернулись неподалёку от села Быковка. Противник, пытаясь прорваться на шоссе Харьков — Москва, бросил против нас до ста пятидесяти танков. Я был вынужден послать им навстречу 1008-й истребительный противотанковый артиллерийский армейский полк. Этот полк любили в армии. Все знали, что, если он где-то встал, враг не пройдёт. Командиру полка майору Михаилу Ивановичу Макарычеву было тогда лет двадцать пять. Я знал, что он из Ленинграда,
