основного удара. А заодно и разведать позиции наших противотанковых средств и огневых точек. Прощупать, нет ли слабого места в нашей обороне.
— Согласен, Николай Болеславович, с вашими выводами. Усильте наблюдение и будьте начеку. При отражении мелких групп танков и пехоты сильного огня не открывать. Чтобы он не раскрыл систему огня. Поставь вперёд несколько батарей. Ваши артиллеристы справятся. И пусть почаще меняют огневые.
— Мои — справятся, — заверил Ибянский.
Бои разыгрались с новой силой. Порой на некоторых атакованных участках обстановка напоминала первый день сражения. Массированные танковые атаки и густые цепи пехоты, которая лезла напролом.
К 12 июля окончательно определилось направление следующего удара противника — на Прохоровку. Чистяков вспоминал: «Когда я узнал об этом, то забеспокоился: ведь в Прохоровке у нас была перевалочная база. Там у нас тысячи тонн груза: орудия, горючее, боеприпасы, госпитальное оборудование, продовольствие и многое другое. Эвакуировать это? Когда?» Он тут же позвонил комфронта.
— Что, Иван Михайлович, — усмехнулся Ватутин, — боишься, заберут твоё барахло?
— Так воевать будет нечем!
— Не беспокойся, там стоят армии Жадова и Ротмистрова. Так что не отдадим твою Прохоровку, прикроем ещё и авиацией.
Разведка доносила: перед рекой Псёл в верхнем её течении у гряды высот противник сосредоточил крупные силы. Основной удар планировался из района Мелихова на северо-восток, с тем чтобы в дальнейшем повернуть на северо-запад, к Курску. Второй — из района «Комсомолец», Красный Октябрь. Эта группировка, состоящая из трёх танковых и трёх пехотных дивизий, должна была охватить и уничтожить наши войска южнее Прохоровки. В районе Беленихино, Сажное, Гостищево немцы планировали третий, вспомогательный удар с целью отсечения 6-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армий.
«Таким образом, — вспоминал Иван Михайлович Чистяков, — противник полагал, что после этих трёх сильных ударов будут окружены и уничтожены наши войска между реками Липовый Донец и Сев. Донец, пробита брешь в обороне Воронежского фронта и открыта дорога на Курск с востока. Для такого вывода, видимо, гитлеровское командование имело некоторые основания: оно собрало в этот район 11 танковых и 7 пехотных дивизий. Сила, конечно, большая — около тысячи танков и полмиллиона людей!»
За спиной 6-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армий Ставка тоже собрала сильную группировку, и Ватутин вот-вот готов был ввести её в дело.
Историю Прохоровского сражения расскажем в связи с судьбой другого героя нашей книги, а теперь перенесёмся несколько вперёд и углубимся в события, которые последовали за оборонительным сражением.
14
Курск для группы армий «Юг» так и остался мечтой.
К 23 июля войска генерала Ватутина, измотав дивизии и корпуса Манштейна в оборонительном сражении, вынудили их отойти назад и занять окопы, с которых он начинал свой поход на Курск 5 июля. Жестокое сражение стоило обеим сторонам тысяч и тысяч жизней солдат и офицеров. Сотнями сгоревших танков, не подлежащих восстановлению, раздавленных орудий на изрытых воронками артиллерийских позициях, остовами сбитых самолётов с крестами и звёздами на фюзеляжах был отмечен путь немцев на Обоянском направлении и назад. Это была дорога в ад и обратно.
Шестая гвардейская армия генерала Чистякова выстояла. Выстоял Воронежский фронт. Тяжелее, чем Центральный. Но всё же выстоял.
На северном фасе несколько фронтов уже наступали, началась операция «Кутузов». А здесь, на южном, ещё проводили перегруппировку. Вперёд, на Белгородское направление, выдвигались войска Степного фронта. Начиналась наступательная операция «Полководец Румянцев».
15
Двенадцать дней и ночей 6-я гвардейская армия дралась, из последних сил сдерживая немецкие танки и мотопехоту на Обоянском и Прохоровском направлениях. Некоторые дивизии были выбиты, истощены и представляли собой полки, а полки — батальоны. Генерал Чистяков рассчитывал, что теперь, когда немцев выдавили на линию, которую они занимали на 5 июля, его армию, как понёсшую, пожалуй, наибольшие потери, отведут в тыл на отдых и пополнение. Или хотя бы поставят во второй эшелон. Об этом поговаривали и в окопах. Что и говорить, войска устали. Солдаты надеялись, что отдых они заслужили. Но в штабе Воронежского фронта и в Ставке решили иначе.
Перед началом операции «Полководец Румянцев» в штаб фронта прибыл представитель Ставки маршал Г. К. Жуков. Вот как эти события описывает сам Чистяков:
«Я просил их изыскать возможность для нашей армии после таких тяжёлых оборонительных боёв привести себя в порядок, доукомплектоваться живой силой и техникой.
— К тому же, — добавил я, — мне предстоит передать участок 23-го гвардейского корпуса 5-й гвардейской армии, на что уйдёт много времени. Да ещё предстоит большая перегруппировка армии с левого фланга на правый. — Не стал, понятно, я объяснять, что ночи в августе короткие, а нужно идти пешком 40–50 километров.
Георгий Константинович и Николай Фёдорович выслушали меня с большим вниманием, а потом Г. К. Жуков сказал мне:
— Товарищ Чистяков, вы правильно поступаете, что заботитесь о своих войсках. Мы понимаем, что они устали после тяжёлых оборонительных боёв, понесли потери. Но вы, как командарм, должны понимать и нас. Обстановка требует как можно скорее перейти в наступление. Если мы вместо вашей армии введём сюда другую, это потребует много времени. К тому же учтите, Иван Михайлович, что ваши штабы и войска за четыре месяца изучили оборону противника так хорошо, как не может знать никто иной. — Потом, видимо, заметив, что я приуныл, добавил: — А армию вашу доукомплектуем и живой силой, и техникой как следует. Мы располагаем сейчас достаточными резервами и средствами. К первому августа вы получите полностью всё, что вам нужно. Так что, товарищ Чистяков, засучивай рукава и готовь войска армии для наступления!
Н. Ф. Ватутин поддержал Г. К. Жукова:
— Иван Михайлович, у тебя же и у войск должен быть зуб на противника, который гонял вас с пятого числа! И вы его хорошо знаете, и он вас хорошо знает ещё со Сталинграда, а тем более после Белгорода! Это очень важно. Штабы армии, корпусов, дивизий имеют у вас хорошую подготовку. Мы убедились в этом ещё под Сталинградом, так что давайте действуйте…
Что можно было ответить на эти убедительные доводы? Одно — встать по стойке „смирно“ и сказать:
— Всё ясно. Будем готовить войска. Поставленную задачу выполним.
Приехал к себе. Как и было у нас заведено, тут же собрал командующих родами войск и начальников служб и других начальников».
Общим планом Белгородско-Харьковской наступательной операции 6-я гвардейская армия нацеливалась на Ахтырку и Богодухов. Но на пути этих городов лежали сильно укреплённые узлы сопротивления в районе Томаровки и Борисова. Именно оттуда их атаковали 5 июля немецкие танки.
В ночь на 3 августа генерал Чистяков отдал приказ дивизиям первого эшелона занять исходное положение для наступления. «…Самый трудный момент — вывести войска скрытно, чтобы ни свет не блеснул, ни шум не послышался. Котелки, всякие железки, которые могли
