Дед Епишка часто рассказывал внукам, как, будучи солдатом, он сидел «в секретах», поджидая турок, показывал, как надо захватывать пленного, как держать его, чтобы он не пикнул, как орудовать штыком в бою. Дедова медаль, полученная за Плевну, висела рядом с образами в святом углу.
Екатерина Сергеевна Катукова, вдова маршала, написавшая о своём муже несколько книг, в одной из них рассказывала: «Михаил Ефимович с детства жил на природе. Очень любил лес, рыбную ловлю, охоту. В „ученье“ мечтал накопить денег и купить охотничье ружьё. И когда, по его мнению, он накопил достаточно для покупки ружья, то оказалось, что накопленных денег не хватает. К этому времени цены на ружья повысились. Но владелец магазина посоветовал Мише купить тульское ружьё (оно стоило несколько дешевле), подобрал ему патронташ и патроны. Это ружьё, купленное на заработанные деньги в детстве, хранится до сих пор. Для нас это священная реликвия».
Братья Михаила Ефимовича — Борис, Виктор и Владимир — будут воевать на фронтах Великой Отечественной войны простыми солдатами. Борис погибнет. Виктор и Владимир вернутся в родное Большое Уварово.
Школу Михаил окончил в родном селе, с похвальной грамотой. Как утверждают биографы, был первым учеником не только в классе, но и в школе. Однако учиться дальше не пришлось — он был отдан в семью петербургских родственников, которые пристроили его на фирму молочных продуктов «Братья Сумаковы». Сперва был посыльным — мальчиком на побегушках, а в 1916 году стал приказчиком. Для шестнадцатилетнего юноши вполне приличная карьера.
В биографических справках по поводу 1917 года везде говорится: «Принял участие в Октябрьской Революции в Петрограде». В чём конкретно заключалось это участие, не уточняется. Когда же умерла от тифа мать, приехал на похороны и остался в Большом Уварове на неопределённое время. Должно быть, возвращаться в революционный Петроград не собирался.
Весной 1919 года по мобилизации призван Коломенским военкоматом в ряды РККА. Зачислен в 484-й стрелковый полк 54-й стрелковой дивизии, с которой вскоре отправился на Дон подавлять казачьи восстания. Казачья пуля и шашка молодого красноармейца миновали, а вот тиф скосил в один миг. Самый кризис болезни провалялся в госпитале, долечиваться и отъедаться отправили на родину. А уже в ноябре того же 1919 года был вторично призван в РККА. В июне 1920 года зачислен в конную разведку 507-го стрелкового полка. В составе 57-й стрелковой дивизии участвовал в боях с поляками.
В декабре 1920 года Катуков был командирован на Могилёвские пехотные курсы. Время всё ещё было неспокойное и во время учёбы курсантов то и дело привлекали к операциям против белых повстанческих формирований, действовавших на территории Белоруссии. Весной 1922 года состоялся выпуск курсантов, и Катуков был направлен в Западный военный округ командиром взвода 81-го стрелкового полка. Постепенно рос по службе: помощник командира, командир роты, помощник начальника, начальник полковой школы. В 1927 году окончил Стрелково-тактические курсы усовершенствования комсостава РККА им. III Коминтерна. С 1931 года руководил штабом 80-й стрелковой дивизии, которая дислоцировалась в окрестностях Витебска. В 1932 году Катукова приняли в ряды ВКП(б).
В мае 1932 года произошёл поворот в его военной карьере, который определил будущее молодого краскома: Катукова по его настоятельной просьбе перевели в механизированные войска на должность начальника штаба 5-й отдельной механизированной бригады Белорусского военного округа. Бригада дислоцировалась в окрестностях города Борисова. Спустя год он возглавил учебный батальон. А в 1934 году командовал артиллерией бригады.
Когда начали создавать механизированные корпуса, Катукова перевели на должность начальника оперативного отдела штаба 134-й механизированной бригады. В 1935 году окончил академические курсы технического усовершенствования командного состава при Военной академии механизации и моторизации РККА им. И. В. Сталина. После курсов руководил штабом стрелково-пулемётной бригады, а с апреля 1938 года — штабом 45-го механизированного корпуса.
Штабная работа утомляла, душа рвалась в войска, и вот в октябре 1938 года его назначили на должность командира 5-й легкотанковой бригады 25-го танкового корпуса. В июле 1940 года Катуков принял 38-ю легкотанковую бригаду, а ноябре того же года — 20-ю танковую дивизию. Дивизия входила в состав 9-го механизированного корпуса Киевского военного округа. Год назад она участвовала в походе Красной армии в Западную Украину, где и отличилась.
Корпусом командовал генерал-майор К. К. Рокоссовский. Совсем недавно он вернулся из ленинградской тюрьмы НКВД «Кресты». После трёх лет тюрьмы, следствия, допросов, судов с последующим оправданием и закрытием дела Сталин направил его поправить здоровье в Сочи.
И вот он — командир 9-го механизированного корпуса, генерал-майор. «Девятый мехкорпус, — впоследствии вспоминал маршал К. К. Рокоссовский, — состоял из трёх дивизий. Это были 131-я моторизованная дивизия полковника Н. В. Калинина, 35-я танковая дивизия полковника Н. А. Новикова и 20-я танковая дивизия, командиром которой был полковник М. Е. Катуков».
Личная жизнь Катукова не складывалась. Он женился на Ксении Емельяновне, вдове. У неё от первого брака был сын Павел. В самый канун войны жена тяжело заболела и в мае 1941-го скоропостижно скончалась. Катуков похоронил её в городе Шепетовке, где находился штаб дивизии и где в последнее время они жили. Осиротевшего Павла воспитывал как родного.
2
Начало Великой Отечественной войны застало Катукова в Киевском окружном военном госпитале: он только что перенёс операцию. Рано утром 22 июня немецкие самолёты бомбили Киев. По количеству высыпанных на город бомб и характеру попаданий стало понятно, что это никакая не провокация — война.
«Хотя шов после операции ещё как следует не зарубцевался, — вспоминал годы спустя маршал М. Е. Катуков, — а температура часто держалась на отметке „тридцать восемь“, мне всё же удалось уговорить лечащего врача выписать меня из госпиталя. На попутной машине добрался до городка, в окрестностях которого тогда дислоцировалась 20-я танковая дивизия, входившая в состав 9-го механизированного корпуса К. К. Рокоссовского. Ехал со щемящей тревогой на душе. Уж я-то хорошо знал, что дивизия ещё находится в стадии формирования и не готова к серьёзным боям. По штату нам полагались танки последнего выпуска Т-34 и КВ. Их обещали поставить в июле сорок первого. А пока весь наш парк состоял из 33 учебных подержанных и побитых БТ-2, БТ-5. Другие части дивизии тоже недоукомплектованы. В артиллерийском полку имелись только гаубицы. Мотострелковый полк вообще ещё не получил артиллерию, а понтонный батальон — понтонный парк. Батальон связи располагал лишь учебной аппаратурой».
Дороги уже были забиты санитарными повозками с ранеными. Горели дома.
Прибыв в военный городок, Катуков тут же связался по телефону с Рокоссовским, доложил о прибытии и попросил уточнить обстановку. Полученные сведения оказались скудными: корпус вошёл в состав 5-й армии, армия готовится для удара во фланг немецкой группировке, перешедшей границу.
Первый свой бой Катуков запомнил хорошо. 24 июня. Клевань. Разведка донесла: неподалёку на отдых расположились части 13-й танковой дивизии немцев. Катуков приказал поставить гаубицы на прямую наводку и бить по танкам. А потом в атаку пошли стрелковый полк, понтонный батальон и
