звякнуть, оборачивали травой. Ни курить нельзя, ни кашлять, дышали, как говорится, и то тихо. Каждый понимал, что войск тут было так густо, что если враг откроет миномётный огонь, будет плохо.
Сделать перегруппировку четырёх дивизий со средствами усиления на переднем крае — дело нелёгкое, но противник проявил удивительную беспечность, не мешая нам ни разведкой, ни артиллерией, ни авиацией».
Что же представляла собой 6-я армия перед началом Белгородско-Харьковской наступательной операции? Шесть стрелковых дивизий были объединены управлениями двух гвардейских стрелковых корпусов — 22-го и 23-го (по три дивизии в каждом). Артиллерийское усиление: три артбригады — тяжёлая гаубичная, пушечная и истребительно-противотанковая («чёрные ромбы») и 9-я зенитная артиллерийская дивизия. Артполки: три гаубичных, один пушечный, семь истребительно-противотанковых («чёрные ромбы»). Один миномётный и два полка гвардейских миномётов («Катюши»). Семь отдельных батальонов противотанковых ружей. Танки: два отдельных тяжёлых танковых полка прорыва.
Армии нарезали участок для прорыва: пятикилометровую полосу в районе Бутово — Драгунское.
Во взаимодействии с 27-й армией генерал-лейтенанта С. Г. Трофименко[64] 6-я гвардейская должна была атаковать и разгромить Томаровско-Борисовскую группировку немцев. Боевой порядок армии строился в два эшелона.
Как вспоминал Иван Михайлович Чистяков, артподготовка шла почти три часа. И огнеприпасов поднакопили, и стволов подвели достаточно, чтобы перепахать первые линии траншей до глины. А потом встали и пошли в атаку полки первого эшелона. «Дружно пошли! По опыту я знал, если прошли первую и вторую траншею — всё! Можно считать — успех. Если перед первой траншеей залегли — плохо, надо заново бить противника артиллерией. Хорошо идут!»
Через три часа из дивизий первого эшелона пошли сообщения: оборона противника прорвана на всю её глубину… прошли 10 километров… прошли 12 километров…
Генерал Чистяков был доволен и артиллерией, и танками приданного его армии 4-го гвардейского Сталинградского танкового корпуса и, конечно же, своими гвардейцами. Как пошли! За три часа — 12 километров! Танки Гота 5 июля за весь день на участке обороны 6-й гвардейской армии такого расстояния преодолеть не смогли.
В прорыв пошли корпуса 1-й танковой армии Катукова.
Дальше дивизии первого эшелона повернули на юго-запад и начали энергично «сматывать» фронт немецкой обороны вдоль реки Ворсклы. В качестве подвижного соединения вместе со стрелковыми частями 6-й гвардейской и 27-й армий действовал также 4-й гвардейский танковый корпус генерал-лейтенанта танковых войск П. П. Полубоярова[65].
В мемуарах немецких генералов и солдат, которым повезло выжить в боях на Курской дуге и во время наступления советских фронтов, когда дуга начала выгибаться в сторону Харькова, Полтавы, а потом и Днепра, часто встречаются сетования на то, что, мол, после «Цитадели» их части и соединения были сильно выбиты, обескровлены и пополнения и новых танков Гитлер не дал, вот потому-то-де и отступили они из Белгорода и Харькова. Да и не ожидали по ту сторону фронта, что русские после таких кровопролитных боёв, после огромных потерь так быстро восстановят свои соединения и будут способны не только обороняться, но и наступать.
Что ж, в затяжной войне, каковой была та, побеждает тот, кто умеет быстро восстанавливаться после очередного сражения. 6-я гвардейская получила не только достаточное пополнение, но и значительно была усилена резервами.
После продолжительной артподготовки вперёд пошли 5-я и 6-я гвардейские армии, 1-я танковая и 5-я гвардейская танковая армии, 5-й Сталинградский гвардейский танковый корпус Воронежского фронта, 53-я армия, соединения, в том числе и механизированные, 69-й армии Степного фронта.
Наступление 6-й гвардейской поддерживала 291-я штурмовая авиадивизия.
Успехи одного только 23-го корпуса в первый день наступления были внушительны:
уничтожено до 750 солдат и офицеров противника, 35 автомашин, 8 танков, 8 орудий;
захвачено 106 пленных, 18 орудий, 32 пулемёта, 37 автомашин, 8 подбитых танков, 7 мотоциклов, 20 повозок, 2 склада с боеприпасами.
Вскоре немцы пришли в себя. Со стороны Томаровки начались контратаки. Авиация противника, которая бездействовала в первый день наступления, тоже вскоре появилась в небе и принялась обрабатывать боевые порядки первого эшелона и тылы. Движение армий, в том числе и 6-й гвардейской, замедлилось. 4 августа вечером комфронта Ватутин своим приказом указал командующим армиями на то, что задача дня ни одним из объединений не выполнена, и потребовал от командармов более решительных действий.
Из приказа на 5 июля 1943 года:
«1. Всем командующим армиями и командирам соединений немедленно устранить отмеченные недочёты и под личную ответственность обеспечить полное выполнение задач.
2. Командующему 6-й гв. А прекратить топтание войск перед опорными пунктами противника, обходить их главными силами, оставляя небольшие прикрытия для сковывания противника с фронта. Район Томаровки обойти и овладеть Томаровкой не позднее 10.00 5 августа 1943 года. К исходу 5 августа выйти на фронт Зыбино — Борисовка, а 5-му гв. тк — стремительно овладеть Борисовкой и выйти в район Головчино».
Но Томаровский узел сопротивления вначале оказался не по зубам армии генерала Чистякова, даже усиленной танками. Томаровку и окрестности немцы превратили в крепость: пять опорных пунктов — Большая Томаровка, Старая Глинка, Новая Глинка, Мощёное, Кустовое — были соединены единой системой управления и огня. Минные поля. Противотанковые и противопехотные заграждения. Полевые укрепления. Плюс к тому сильно пересечённая местность по обеим берегам Ворсклы.
Пятого августа командир 19-й танковой дивизии генерал-лейтенант Густав Шмидт, наблюдая за неудачными попытками пехоты и танков гвардейцев генерала Чистякова преодолеть оборону его рубежа, решился на контратаку. И это его погубило. И его, и дивизию. После завершения «Цитадели» в 19-й танковой дивизии оставалось около 60 боеготовых танков и штурмовых орудий. Но, по всей вероятности, 1943 год был для немцев тем периодом, когда они ещё не осознавали того, что переоценивают силу немецкого солдата и танкового экипажа на русском фронте перед лицом своего противника.
Итак, генерал Шмидт ударил во фланг 1-й танковой армии с целью отрезать шедшие в прорыв танковые и механизированные соединения Воронежского фронта. К несчастью для немецких экипажей, начало их атаки наблюдал генерал Катуков. Как только танки Густава Шмидта начали выходить из Томаровки и окрестных рощ и выстраиваться в боевой порядок, Катуков тут же развернул одну из танковых бригад и атаковал правый фланг этого порядка, а силами корпуса второго эшелона навалился на левый фланг. Начался встречный танковый бой. В тыл немецким танкам зашёл 5-й гвардейский танковый корпус. В это время он из состава 6-й гвардейской армии был передан Катукову. Сталинградцы и решили дело. На поле боя немцы оставили более 50 танков. Немногим удалось вернуться в Томаровку. Теперь укрепрайон в центром в Томаровке атаковали части и соединения трёх армий: 6-й и 5-й гвардейских и 1-й танковой.
Вечером с передового наблюдательного пункта в стереотрубу генерал Чистяков увидел колонну, которая вытягивалась из Томаровки по единственному неперехваченному большаку в сторону Борисовки. Он тут же приказал своим
