— Принять Меч Союза… Тут необходимо всё взвесить.
Я понял, что Ориас хитрит, но не решился на мысленный контакт, это было слишком рискованно.
— И я один, — продолжал кроган, — не решаю за весь мой народ. Мы соберём совет. Вы можете переночевать на соседнем острове.
Эфутур кивнул, и он не прикоснулся к мечу, оставив его воткнутым в песок. Нас провели через перистые заросли обратно к берегу и посадили в лодку, которую затем оттащили к острову, покрытому обычной растительностью. Здесь была вымощенная каменными плитами площадка, на ней — углубление для костра и возле него — куча хвороста. Мы с Эфутуром развязали походные мешки и поели. Потом я подошёл к воде, пытаясь получше разглядеть скалистый остров вдали. Но странная, наверно, колдовская дымка, окутывавшая его, скрывала подробности. Мне казалось, я видел, как кроганы выходят из озера и снова возвращаются в него. Но возле нашего острова я не заметил никакого движения.
Эфутур гадал, каково будет решение совета Ориаса. Он сказал, что кроганы — сами себе закон, и Динзиль прав, никто не может на них повлиять. При упоминании о Динзиле тревожные предчувствия, которые я пытался заглушить, снова зашевелились во мне. И я, как мог, постарался исподволь расспросить Эфутура о предводителе горцев.
Динзиль принадлежал древней расе и, насколько знали зелёные, был обычным человеком. За ним утвердилась прочная слава доблестного воина. Возможно, Динзиль обладал тайной силой: в детстве он обучался у одного из немногих оставшихся чародеев, который использовал тайное знание, оберегая небольшую часть Эскора, куда он бежал. Эфутур отзывался о Динзиле с таким уважением, что я не решился заговорить о своих сомнениях. Да и что были мои смутные ощущения в сравнении с его непоколебимой уверенностью?
Стемнело, а с главного острова так и не последовало никакого сигнала, и мы легли спать, завернувшись в плащи. Посреди ночи я очнулся в холодном поту: мне приснился ужасный сон. Подобный кошмар я видел перед тем, как у нас отняли Каттею, и вот так же проснулся тогда, охваченный страхом, силясь вспомнить, что же мне снилось.
Больше я не уснул, но разбудить Эфутура и поделиться с ним своей тревогой не решился. Меня мучило желание поскорее покинуть этот остров, вернуться в Долину и убедиться, что с сестрой и братом не случилось беды. Собравшись с духом, я потихоньку спустился на берег и встал лицом в ту сторону, где, как я предполагал, находилась Долина, хотя в этих местах трудно было определить направление сторон света.
Закрыв лицо руками, я стал мысленно призывать Каттею. Я должен был знать. Отклика не последовало, и я собрал всю свою волю и снова позвал.
Донёсся слабый, едва уловимый ответ. Каттея тревожилась за меня. Я сразу сообщил ей, что опасность грозит не мне, что я боюсь за неё и Кайлана. Она ответила, что у них всё спокойно и что, наверное, на меня подействовало какое-то зло, пребывающее на просторах, лежащих между нами. Затем она попросила оборвать связь, чтобы меня не обнаружила какая-нибудь враждебная сила. Каттея так настаивала на этом, что я подчинился. Но тревога не оставляла меня: хотя сестра и сообщила, что всё в порядке, я чувствовал, что это ненадолго.
— Кто здесь? Кого ты зовёшь? — донеслось из темноты.
Вздрогнув, я повернулся и выронил меч, сверкнувший в лунном свете: ко мне шла женщина, бесшумно ступая по песку перепончатыми ступнями. Мокрое одеяние облепило её тело, она была маленькой и хрупкой, а лицо, казалось, было бледнее бледного. Откинув назад свисавшие пряди волос, она поправила на голове обруч из тростника и ракушек.
— Кого ты зовёшь? — её тихий голос был монотонным, как у Ориаса.
Я не из тех, кто готов откровенничать с первым встречным, но тут ответил:
— Мне приснилось что-то ужасное, я иногда вижу вещие сны. Я испугался за сестру и брата и разыскивал их.
— Я Орсия, а ты? — она словно не слыхала моих слов, так важно ей было узнать, кто я такой.
— Кимок, Кимок Трегарт из Эсткарпа, — ответил я.
— Кимок… — повторила она. — А, так ты один из трёх чужеземцев, которые Пришли, чтобы навлечь на нас беду…
— Нет, мы пришли не за этим, — возразил я, желая как-то переубедить её. — Нам самим пришлось спасаться от беды. Мы шли через горы и не знали, что нас ждёт здесь. Мы просто искали прибежища и больше ничего.
— И всё-таки вы нарушили наш покой.
Орсия подняла с земли камушек и бросила его в озеро. Раздался всплеск, по воде побежали круги.
— Вы разбудили древнее зло. А теперь ты хочешь втянуть в это кроганов?
— Тут дело не во мне, — возразил я. — Нам надо объединиться и вместе защищаться — нам всем.
— Вряд ли Ориас и остальные согласятся. Нет. — Она помотала головой, и волосы, быстро высохшие, рассыпались у неё по плечам серебристой пеленой. — Ты напрасно совершил свой путь к нам, чужеземец.
Она вошла в озеро и, нырнув, исчезла под водой.
Орсия оказалась права. Когда утром нас снова перевезли на главный остров, Меч Союза по-прежнему торчал в песке, никто к нему не притронулся, и на нём не появилось новых шнуров. Трон пустовал, Ориаса не было — хозяева давали понять, что мы непрошеные гости и нам нечего здесь делать.
Глава 3
— Как же теперь быть? — спросил я, когда безмолвные кроганы, доставившие нас обратно на заболоченный берег, исчезли под водой, не успели мы с ними проститься.
— Ничего не поделаешь, — ответил Эфутур. — Они решили сохранять нейтралитет. Боюсь, им это не удастся.
— Он говорил рассеянно, с тревогой оглядывая окрестные холмы.
Я проследил за его взглядом, но не увидел ничего особенного. А может быть, не заметил? Как и накануне утром светило солнце и местность казалась совершенно пустынной. Вдруг в небе появилась движущаяся чёрная точка, за ней — другая.
— Едем! — крикнул Эфутур. — Это рузы. Сейчас начнётся!
Шапурн и Шил двинулись по оврагу вдоль почти пересохшего русла ручья и сразу пошли рысью. Втянув в себя воздух, я почувствовал тухлый болотный запах и посмотрел вниз — не осталось ли на ногах болотной грязи, хотя мы и вытерли сапоги сухой травой.
Нет, грязи не было, но запах всё усиливался. Я окинул взглядом высокие края оврага: война на границе Эсткарпа научила меня осторожности. Солнце светило вовсю, но мы ехали в тени, я надел шлем, застегнул кольчужный шарф и вынул из ножен тяжёлый меч.
Запах усиливался с каждым дуновением ветерка, долетавшего в узкий овраг. Эфутур вёз Меч Союза не перед собой, а на поясе — наша миссия посланников была завершена — и держал наготове боевой кнут. На холмах над нами собирал силы незримый враг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
