были еще далеки от принятия какой-либо резолюции о военном вмешательстве в Палестину. Оценка Бен-Гуриона была основана не на достоверной информации, а скорее на оценке существующей динамики в Палестине и арабских государствах, которая в конечном итоге приведет к вторжению последних в Палестину. В июле 1945 года это же понимание заставило его созвать конференцию богатых и выдающихся евреев в Нью-Йорке и убедить их предоставить Исполкому ВСО средства, необходимые для покупки оборудования для производства оружия из избытков армии США, продававшихся как лом. Он сказал им, что борьба в Палестине больше не будет вестись исключительно против арабских банд, но против арабских армий, и поэтому крайне важно создать еврейскую оружейную промышленность в Палестине.
Еврейский энтузиазм по поводу резолюции ООН проистекал из того факта, что народы мира признали право еврейского народа на суверенное государство в Палестине. Но помимо этого, было ощущение, что «здесь произошло великое чудо», как говорится в ханукальной истории. Это ощущение чуда, которое позже было распространено на все события 1948 года – «года чудес», – преобладало, потому что, вопреки ожиданиям англичан и арабов, и Восточный, и Западный блоки поддержали проект резолюции. Как мы видели, Советский Союз и Коминтерн яростно выступали против сионизма и враждебно относились к еврейскому национализму. В феврале 1947 года, когда британцы решили покинуть Палестину, они предположили, что Организация Объединенных Наций не достигнет обязательной резолюции по Палестине, для которой требовалось большинство в две трети голосов, из-за противодействия Советского Союза. Но вместо этого Советы воспользовались этой возможностью, чтобы подорвать позиции Великобритании на Ближнем Востоке и ускорить ее уход из Палестины, поддержав создание еврейского государства.
В апреле 1947 года постоянный представитель СССР при Организации Объединенных Наций Андрей Громыко выступил с речью в поддержку решения палестинского вопроса, в котором признаются права евреев, а также катастрофа, постигшая их во время Второй мировой войны. Хотя он выразил предпочтение единому двунациональному государству, он описал евреев как нацию, достойную собственного государства, и поднял вопрос о возможности раздела Палестины и создания в ней двух государств, одного еврейского, а другого арабского. Эта речь знаменовала изменение позиции СССР, и 29 ноября СССР и его сателлиты проголосовали за разделение. Это было «великое чудо», поразившее как союзников, так и врагов. Евреи были склонны объяснять изменение советского положения следствием Холокоста; некоторые даже говорили, что Сталин явно выразил свое намерение поддержать еврейское государство в качестве компенсации за то, что евреи перенесли во время войны. Исторические исследования отвергли это объяснение. Ни моральные принципы, ни историческая справедливость не побуждали великие державы проголосовать за резолюцию о разделе. Каждый руководствовался своими интересами.
То, что евреям казалось божественным чудом, признаком существования глобальной системы правосудия, было воспринято арабами как вопиющая несправедливость, судебная ошибка и акт принуждения. Их призывали согласиться на раздел страны, которая всего 30 лет назад считалась арабской, и на создание в ней еврейского государства. Для них признание национальных прав евреев в Палестине было невыносимым, и единственным возможным ответом было вооруженное сопротивление.
В основе этих различий в восприятии лежало то, что позже проросло в противоположные еврейские и палестинские нарративы о войне 1948 года. Названия, данные войне, отражают этот резкий контраст. Бен-Гурион назвал ее Milkhemet Hakommemiut, фразой, которая буквально переводится как «Война за суверенитет», но фактическое значение которой несколько расплывчато, и его трудно передать. Наиболее близка по смыслу фраза на русском языке – «Война за независимость», отражающая самое важное изменение, которое произошло в результате этого, – достижение еврейского суверенитета. Бойцы Palmach – предшественника и передовой части новой израильской армии – назвали это «Войной за освобождение», как если бы это была еще одна антиколониальная война, ведущая к освобождению от ига иностранного правителя, в данном случае британцев. Однако война велась не против британцев, а против арабов. Это была не освободительная война, а война между двумя народами, стремящимися к контролю над одним и тем же участком земли. Со своей стороны, арабы назвали войну нейтральной фразой «Война 1948 года», подразумевая, что это была лишь одна из серии войн, которая велась и будет вестись. Меньше внимания уделялось самой войне, ее причинам и ходу, так как, согласно их точке зрения, наиболее важен был результат – потеря Палестины как государства и изгнание примерно 700 000 палестинцев. Для них это была Nakba (катастрофа).
Игроки драмы «Война за независимость», естественно, не знали того, что мы знаем сегодня. Их озарения и реакции наряду с их действиями и бездействием происходили в лучшем случае в ситуации нехватки разведывательных сведений и в худшем – полного их отсутствия. Решения были приняты на основании необоснованных предположений. Так, например, евреи не верили, что британцы действительно и по-настоящему намеревались эвакуироваться из Палестины. Некоторые вообще не верили в это и нашли доказательства prima facie[134] тайного британского заговора с целью уничтожения ишува, в то время как другие колебались между полной и частичной верой. Это ошибочное предположение также поддерживало мнение, что британцы стремились создать ситуацию, в которой побежденные евреи будут умолять их вернуться и возобновить правление в Палестине, не делая никаких уступок евреям или поддерживая национальный очаг. Фактически британская политика в Палестине с 29 ноября 1947 по 15 мая 1948 года, в период так называемого межобщинного конфликта, определялась прежде всего необходимостью обезопасить пути вывода войск из Палестины и постепенный демонтаж военной и гражданской инфраструктуры. После вторжения арабских государств евреи не поверили утверждениям Великобритании, что она фактически ввела эмбарго на поставки оружия на Ближний Восток. Они не знали, что британское правительство отвергло все просьбы обойти эмбарго и что у Арабского легиона, главного военного противника евреев на центральном фронте, закончились боеприпасы и он находится в отчаянном положении.
Другой пример: осведомленность евреев в то время не соответствовала нашему нынешнему пониманию ситуации относительно мощности еврейских и арабских сил. Арабское население к западу от реки Иордан было вдвое больше еврейского населения. Хотя британцы старательно охраняли береговую линию и не позволяли оружию или боевикам достичь берегов страны, их армия не могла блокировать сухопутные границы, а арабы могли без особых усилий переправлять оружие и боевиков по суше из арабских государств. Арабская освободительная армия Лиги арабских государств во главе с Фавзи аль-Кавукджи пересекла границу еще до того, как британское правление в Палестине закончилось. Решимость и самоуверенность (не говоря уже о хвастовстве) арабских СМИ и представителей палестинского национального движения создавали впечатление, что они обладают реальным военным потенциалом, что вызывало обеспокоенность.
30 ноября 1947 года арабы инициировали столкновения, которые разожгли войну между
