По-видимому, решил он, это был один из слуг Кишана Прасада, так как, если бы это был член команды, Маулсен сказал бы, что утонул «ласкар»[5].
— Чертовский идиотизм! — подумал Алекс, предавая анафеме свое поведение.
— Что за глупость жертвовать жизнью ради какого-то лакея-язычника, проявлять донкихотство, пытаясь выудить его? Почему в критические минуты человеку отказывает здравый смысл?
Он увидел перед собой борющуюся с водой фигуру, а в следующее мгновение она исчезла. Алекс наполнил легкие воздухом и нырнул. Тонущий слабо сопротивлялся и с минуту, которая казалась вечностью, они тонули вместе. Затем Алекс ухватил его за волосы и, сильно оттолкнувшись ногами, они снова поднялись на свет и воздух.
Но и теперь он еще не понял, кого держит. Он схватил наполовину утопленника под мышки и поплыл к тяжелой клети для кур, которая виднелась на гребне волны не более чем в двадцати ярдах. После нескольких бесплодных попыток водрузить бездыханную ношу лицом вниз на крепко сбитую клеть, это ему удалось, он держал его так, пока из него изрыгалась вода.
Гребень волны скрыл от них удаляющийся «Глэморген Касл». Следующий вал поднял их, и где-то вдалеке, за много миль отсюда, корабль выглядел маленьким на фоне неба. Им потребуется много времени, чтобы развернуться назад, подумал Алекс. Отдаленный корабль вновь исчез; когда клеть оказалась опять внизу между валами, индус кашлянул, рыгнул, поднял голову и слабо шевельнулся.
— Лежи тихо, дурень, — проговорил Алекс на туземном языке.
Человек повиновался, но теперь он повернул голову и Алекс впервые увидел, кого он спас.
Оба долго смотрели друг на друга, и Алекс почувствовал бесполезную, тщетную, нездоровую злость на судьбу, на себя за происходящее сейчас с ним.
Винтер однажды спросила его, не собирается ли он убить этого человека, и он с горечью ответил, что убийство не в характере британца. Он знал, что не сможет хладнокровно убить Прасада, хотя, если бы он смог доказать свои подозрения и тем законно приговорить его к виселице, он сделал бы это без малейшего колебания. Но он не смог этого сделать и из-за тупой слепоты тех, кто не желает этого видеть; он знал, что никогда не получит доказательств, которые удовлетворили бы их. И вот вмешалось само Провидение и сделало все, чтобы покончить с Кишаном Прасадом, а он, дурак, рисковал своей шеей, чтобы спасти человека, которого считал одним из опаснейших врагов британского владычества в Индии.
Если бы он только замешкался! Если бы он задал несколько вопросов перед тем, как прыгнуть. А все это дурацкое заявление Маулсена. Он сказал:
— Это всего лишь один из этих темнокожих…
И Алекс сразу потерял голову, а в результате попал в ловушку и спас Кишана Прасада. Морская вода горчила во рту, он посмотрел на черное лицо индуса и рассмеялся.
Губы Кишана растянулись в усталой ухмылке. Хриплым голосом он проговорил, борясь с затрудненным дыханием.
— А ты считал, что спас… саиба? — обращение было скорее оскорблением, чем знаком уважения. — Одного из своих? Возможно, большую шишку?
— Нет, я думал, что это один из твоих нукеров.
Он увидел удивление и недоверие в его темных глазах.
— Мой слуга?
— Да, — отрывисто ответил Алекс. — Если бы знал, что это ты…
— То позволил бы мне утонуть, — докончил Прасад, борясь с каждым вздохом.
— Да, — просто подтвердил Алекс. — Молчи или устанешь, а бот еще не скоро подплывет.
Индус долго молчал. Медленные валы лениво поднимали их, и в интервалах они видели далекий корабль и маленькую точку стремящейся к ним шлюпки, затем они опять опускались в долгую синюю пустоту, когда все исчезало и оставались лишь два человека и деревянная клеть для кур, одни в бесконечном океане.
Кишан Прасад смотрел на прозрачную воду и думал о невообразимых глубинах, что лежали под ними, вплоть до слизистого дна, и пальцы его конвульсивно сжимали грубое дерево, поддерживающее их.
Наконец он тихо заговорил, вопреки всем усилиям едва справляясь со своим голосом:
— Вы сказали, что, если бы знали, кто упал, то оставили бы меня умирать. Но кажется, что и так одного из нас здесь ждет смерть. Посмотрите туда.
Алекс повернул голову, у него подвело живот и сердце похолодело — на гребне за ними лежало длинное серебристо-коричневое тело, из воды высовывался лишь треугольный плавник. Акула!..
Под ними темнело море, а по воде палило низко висящее солнце, окрашивая гребень золотом и очерчивая хищницу огнем. Она не двигалась, но висела неподвижно, словно муха, застывшая в янтаре.
Алекс, казалось, потерял всякую способность двигаться. Он держался за край клетки одной рукой и смотрел назад в маленькие холодные глаза. Они наблюдали за ними с ленивым любопытством.
Индус хрипло прошептал:
— Эта деревяшка не выдержит двоих на поверхности, и моя жизнь — расплата за твою.
С этими словами он начал соскальзывать с клети, и Алекс настойчиво проговорил:
— Не будь дураком! Забирайся обратно, ты не умеешь плавать.
При первом же движении акула вильнула в сторону, и они увидели только ее плавник на приличном от них расстоянии. Они опять оказались на вершине вала, и снова стала видна шлюпка. Низкое солнце сверкало на лопастях весел, но шлюпка все еще была слишком далеко.
Алекс вспомнил, что слышал где-то про нелюбовь акул к шуму и начал бить по воде ладонью. Плавник исчез, сделал круг и вернулся назад. Кишан, спустившись в воду, держался за клеть одной рукой, и Алекс снова сказал:
— Забирайся назад, дурень!
Он схватил индуса за талию, поднял и водрузил на клеть, а затем затолкал на нее и его ноги, и тот оказался теперь на этой деревянной конструкции на четвереньках, держась за край. Куриная клеть была ненадежной и опасной, и теперь, когда на нее давил весь вес Кишана, она возвышалась над водой всего на один-два дюйма. Но, по крайней мере, все тело было над поверхностью.
Плавник медленно разрезал воду, курсируя по волне параллельно с ними, и вызвал у Алекса спазм холодной, лишающей возможности двигаться паники.
— О, Боже, если бы только у меня был нож, — прошептал он, не сознавая, что говорит вслух.
— Вот, — выдохнул Кишан. Он порылся в своей мокрой одежде — утлый плот под ним угрожающе закачался, и, вытащив нож с тонким грозным восьмидюймовым лезвием, сунул его в руку Алексу. Это было совсем не то орудие, которым можно было бы справиться против двадцатифутового чудовища, осторожно кружащегося около них, но ощущение его в руке вселило вдруг в Алекса чуточку надежды. Это было уже кое-что. Он читал о ловцах жемчуга на побережье Цейлона, которым удавалось отделаться от акул с помощью ножа.
