Зрители вокруг них вскочили на ноги, крича и хлопая в ладоши. Казалось, никто не испытывал отвращения к этому зрелищу, и Эви не могла поверить, что та же самая толпа, которая недавно аплодировала ее победе в скачках, теперь визжала, наслаждаясь видом крови.
Ослепленный бык споткнулся и упал. Сражение было закончено. Медведь тотчас навалился на животное под одобрительные крики толпы.
Его быстро посадили в клетку, и Эви решила, что это конец ужасного представления. Но она ошиблась. Теперь Эви стала центром всеобщего внимания. Импресарио приблизился к ней с торжественным видом матадора.
Он вычурно поклонился и протянул ей что-то серое и в крови. Эви с ужасом увидела в его руке болтающийся хвост быка — почетную награду. Небо и земля завертелись перед ее глазами, она беспомощно привалилась к Сэму и потеряла сознание.
Открыв глаза, Эви увидела, что лежит в тени под высокой сосной. Симона стояла на коленях рядом с ней и обмахивала ее соломенным веером, который дала одна из мексиканских женщин. Сэма нигде не было видно.
— Неужели я потеряла сознание? — спросила Эви слабым голосом.
Симона ласково улыбнулась ей:
— Да, дорогая, и ужасно напугала нас.
Эви села с застенчивой улыбкой.
— Мне следовало послушаться Сэма. Наверное, на меня повлияли жаркое солнце и ужасный вид этого окровавленного хвоста, висящего перед моим лицом. — Она вздрогнула от отвращения.
— Мне кажется, есть кое-что еще, дорогая, — добавила Симона с понимающей улыбкой и села рядом с Эви.
Эви виновато улыбнулась:
— Разве я могу обманывать тебя? Я хотела рассказать тебе, Симона, но так, чтобы об этом не узнал Сэм. Если бы он узнал, что я беременна, то никогда не согласился бы взять меня с собой.
— Это точно, — проворчала Симона. Затем мягко добавила: — Дорогая, ты принадлежишь своему мужу. И теперь особенно.
Эви увидела приближающегося Сэма со стаканом в руке. Она отчаянно сжала руку подруги.
— Пожалуйста, Симона, прошу, ничего не говори Сэму. Он немедленно отправит меня назад в Сан-Франциско, а я должна кое-что сделать до этого.
Ничего не зная о тайне Эви, о ее желании побыть немного с отцом и братом, Симона решила, что подруга все еще одержима идеей быть независимой от Адама. Она неодобрительно покачала головой:
— В твоем положении тебе следует быть с Адамом. Видя, что ее план рушится, Эви не смогла скрыть своего волнения. Ее глаза наполнились слезами. Сердце Симоны было слишком мягким, чтобы выдержать это. Она нежно поцеловала руку подруги.
— Хорошо, дорогая, обещаю молчать.
Эви быстро вытерла слезы, прежде чем Сэм успел подойти к ним. Он протянул ей стакан фруктового сока. Прохладная жидкость освежила ее, и вскоре Эви почувствовала себя гораздо лучше.
— В будущем, Сэм Монтгомери, обещаю во всем слушаться тебя. Я искренне сожалею, что причинила тебе беспокойство.
Сэм застенчиво улыбнулся:
— Рад, что все обошлось. Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы вернуться в отель?
— Конечно. Теперь все в порядке.
В доказательство Эви быстро поднялась на ноги. Симона взяла ее под руки.
— Все-таки, дорогая, я думаю, нам следует пойти вместе.
Укрывшись за деревьями, на вершине холма стоял человек, наблюдая за всеми тремя. Благодаря широкому сомбреро голова мужчины казалась слишком большой по сравнению с коротким полным телом. На смуглом лице, обезображенном оспинами, блестели темные пронзительные злобные глаза. Густые усы свисали по краям рта, который больше привык насмехаться, чем просто улыбаться. Тонкие губы скривились в зловещем рычании:
— Итак, мы снова встретились, амиго. Он медленно спустился с холма.
Как только Сэм благополучно доставил женщин в их комнату, он пошел проверить лошадей и мулов. Выйдя из конюшни, Сэм резко остановился, увидев фигуру человека, прислонившегося спиной к стене.
— Привет, амиго.
— Моралес. — Сэм, казалось, не проявил ни малейшего удивления при виде человека из своего прошлого и дерзко сказал: — А ты еще живой! Странно. Я думал, что тебя уже кто-нибудь пристрелил.
Мужчина усмехнулся, обнажив ряд превосходно сохранившихся зубов:
— То же самое я думал про тебя, амиго.
Сэм внимательно посмотрел вокруг. Он знал, что Моралес никогда не отходил далеко от своей шайки головорезов. Угадав мысли Сэма, мексиканский главарь громко рассмеялся:
— Мои люди в горах, амиго. Я не хочу привлекать внимание. Нас уже несколько недель преследуют солдаты.
— Тогда, я полагаю, тебе следует вернуться к своим людям, Моралес, пока ты еще способен ходить.
При этой угрозе главарь бандитов медленно выпрямился и небрежно подошел к своей лошади.
— Я вижу, ты путешествуешь с двумя гринго, амиго.
Сэм надеялся, что Моралес думает, будто бы он путешествует один. Хорошо зная бандита, Сэм не сомневался, что он, не колеблясь, может захватить женщин.
— Они наняли меня, чтобы я проводил их к отцу. — Сэм небрежно пожал плечами. — Это моя работа.
Моралес сел на свою лошадь.
— Это может оказаться очень опасным делом, особенно для тебя, амиго. — Он приблизил лошадь к Сэму и посмотрел на него сверху вниз. — До встречи, амиго. — Обещание снова встретиться скорее было похоже на угрозу, чем на обычное прощание.
Сэм следил за удаляющимся бандитом и чувствовал, что не способен стрелять человеку в спину, как это делал Моралес. Сэм поспешил назад в отель. Он хотел поскорее увести Эви и Симону из города, до того как Моралес присоединится к своей банде.
Войдя в комнату, он сразу спросил:
— Эви, достаточно ли хорошо ты чувствуешь себя, чтобы отправиться в путь?
— Конечно, Сэм.
— Тогда мы уедем, как только стемнеет.
По его поведению женщины почувствовали, что случилось нечто очень серьезное, а его скрытность означала, что он не намерен ничего объяснять. Поэтому они не стали спрашивать о причинах столь поспешного отъезда, а просто принялись молча упаковывать седельные сумки, в то время как Сэм достал карту Бэйли и внимательно изучал ее. Путешествовать ночью в горах было почти невозможно. Однако он надеялся, что они смогут в темноте незаметно покинуть город. Если Моралес намерен преследовать их, ему будет трудно определить маршрут.
На улицах Соноры еще горели свечи, когда три фигуры крадучись вышли через заднюю дверь отеля. Укрываясь в тени, они направились к конюшне, где их уже ждали оседланные лошади. Путешественники двинулись пешком, ведя своих лошадей по узкой дорожке, пока не достигли ручья, затем сменили направление на восток и начали подниматься в горы.
В темноте дорога была очень коварной. Часто то одна, то другая лошадь падала или скользила. Наконец, ради безопасности путников и животных, Сэм дал команду остановиться. Опасаясь, что огонь может привлечь чье-то внимание, он не стал раскладывать костер, поэтому пришлось ложиться на холодную землю.
