— Это я сказал в припадке злости! — крикнул Моралес. — Ты убил моего брата в честном поединке.
— Это верно, Моралес. Я позволил Диего первым достать револьвер. Я подумал над твоим предложением. Эти женщины заплатили мне не так уж много, чтобы умирать за них. Подведи лошадь к этой хижине, тогда я выйду.
На лице главаря по-прежнему оставалась улыбка, но глаза его горели гневом. Он ждал момента, чтобы убить этого метиса. Моралес ненавидел индейцев, так же как и гринго.
— Разве ты не доверяешь Хуану Моралесу?
— Конечно, доверяю, Моралес, пока не повернулся к тебе спиной.
Бандит сжал челюсти, глаза его горели яростью. Он обратился к одному из своих людей, прячущихся поблизости:
— Приведи лошадь этого метиса, а когда он выйдет, пристрели его.
— Но он может первым убить меня.
— Я еще скорее прикончу тебя, если ты не пошевелишься, — прорычал Моралес.
Несчастный крадучись удалился, чтобы пробраться туда, где были привязаны лошади, в то время как остальные бандиты начали выходить из своих укрытий. Всем не терпелось поскорее добраться до женщин.
Сэм наблюдал за приближением мексиканца с лошадью. Он рассчитал, что женщины уже должны достигнуть леса. Моралес все еще самоуверенно стоял у скалы. Сэм достал свои револьверы и подошел к двери. Тотчас последовал ураганный огонь. В этот момент несчастный глупец оказался между Сэмом и линией огня. Лошадь Сэма и ведущий ее бандит повалились на землю, сраженные градом пуль. Сэм нырнул под прикрытие упавшей лошади, однако одна из пуль ранила его в ногу. Его первый выстрел продырявил сомбреро на голове Моралеса, и главарь спрятался за валуном. Сэм разрядил свои револьверы в бандитов, которые ближе всех подобрались к нему.
Его ружье находилось в футляре на мертвой лошади. Сэм потянул его вверх и тут же получил пулю в левое плечо. Его могли бы продырявить еще две, но они попали в укрытие. Вся эта перестрелка длилась всего тридцать секунд.
Сэм снова зарядил свои револьверы, в то время как бандиты перегруппировались. Истекая кровью, сочащейся из плеча и ноги, Сэм понимал, что его позиция уязвима со всех трех сторон.
На земле валялось уже четыре человека, но он понимал: когда оставшиеся бандиты пойдут в атаку, у него не будет шансов отбиться от них.
Как он и ожидал, они двинулись на него с трех сторон. Сэм открыл огонь из обоих револьверов. Еще два бандита упали замертво. Когда у него кончились патроны, пуля попала ему в голову.
Руки Эви горели от веревки. Она дула на них, пытаясь облегчить боль.
— Пошли, Симона. Мы должны поторопиться. — Лицо Эви болезненно исказилось, когда она взяла Симону за руку, и они побежали под сень деревьев.
Симона плакала навзрыд и спотыкалась, следуя за ней. Эви старалась удержать на ногах убитую горем женщину. Она хотела остановиться, чтобы утешить подругу, но на передышку не было времени. Сэм особенно подчеркнул важность того, чтобы уйти от этого мена как можно дальше.
Наконец они остановились в чаще густых сосен и дубов, которые окаймляли горы, и Эви попыталась определить их местонахождение. Сэм сказал, что им надо двигаться на запад. Черт побери, где же этот запад? Эви не представляла, куда идти, поэтому взяла Симону за руку, и они продолжили свое бегство.
Первые звуки стрельбы раздались в горах подобно грому. Симона застыла с криком отчаяния. Она опустилась на колени и закрыла лицо руками. Эви тоже не могла сдержать слез и упала на колени рядом с Симоной, обняв ее. Она укачивала подругу, но не могла найти слов утешения.
Повторная стрельба, казалось, длилась бесконечно. Пока она продолжалась, Эви знала, что Сэм жив. При каждом выстреле Симона вздрагивала всем телом и отшатывалась назад.
Внезапно все стихло. Оглушительная тишина сомкнулась вокруг них душным покрывалом. Симона подняла голову.
— Нет! Нет! — громко закричала она.
Эви старалась не поддаваться отчаянию подруги.
— Пошли, милая, нам надо идти. Мы обещали это Сэму.
Она подняла Симону на ноги и несколько секунд беспомощно озиралась вокруг. Затем, сжав руку Симоны, побежала вперед.
Они ушли не так далеко, как вдруг Эви споткнулась о камень и упала, затем поднялась, зажав поврежденную лодыжку.
— Проклятие! — Боль резко усилилась, когда она попыталась опереться на ногу.
Эви резко опустилась вниз и прислонилась спиной к дубу.
— Симона, я повредила ногу и должна передохнуть. Иди без меня, а потом я найду тебя.
— Я не пойду без тебя. Я не покину тебя, дорогая.
— Но мы не можем оставаться здесь. Нас могут найти. Если бандиты обнаружат, в какую сторону мы пошли, они тотчас последуют за нами. — Эви огляделась, ища место, куда можно было бы спрятаться. Деревья, кругом одни деревья. «Деревья — наше единственное убежище».
Она взглянула наверх на свисающие ветви, и внезапно пришло решение.
— Дерево. Мы заберемся на дерево и спрячемся в его ветвях.
Симона, более высокая, попыталась дотянуться до самой нижней ветви, но никак не могла ухватиться за нее. После нескольких безуспешных попыток допрыгнуть до ветви, она сдалась:
— Боюсь, она слишком высоко.
— А что, если я встану тебе на плечи?
— Попробуй, дорогая.
Эви сняла сапоги, а Симона встала на колени. Используя ствол дерева для поддержки, Эви забралась на плечи Симоны. Ее лодыжка болела, но она все-таки ухитрилась дотянуться до ветки. Затем крепко ухватилась за нее и подтянулась вверх.
Симона подала ей сапоги. Эви прочно закрепила их на суку и протянула руку Симоне. Затем начала подтягивать ее вверх, в то время как Симона опиралась ногами о ствол.
— Хорошо, что ты такая легкая, — тяжело дыша, сказала Эви, когда Симона устроилась рядом с ней. — Как только отдышусь, мы полезем выше, так, чтобы нас не было видно снизу.
Хотя Эви очень хотелось остаться босиком, она снова надела сапоги. Лодыжка болела, но, похоже, ушиб не такой уж серьезный. Они продолжили свой подъем по дереву.
— Как мы потом спустимся? — спросила Симона, с ужасом глядя вниз.
— Что-нибудь придумаем, — уверила ее Эви. Женщины надежно обосновались на толстой ветви, когда снова послышалась стрельба. Они испуганно вцепились друг в друга.
Симона широко раскрыла глаза, в них вновь появилась надежда.
— Это около хижины?
— Не могу сказать. — Эви прислушалась, в то время как снова раздались выстрелы, быстро следующие друг за другом.
— Что, по-твоему, это значит? Думаешь, Сэм все еще жив?
Эви безнадежно покачала головой и взяла Симону за руку.
Они молчали, как приговоренные преступники, погруженные в мрачные мысли и ожидающие казни. Каждая из них в этот момент мечтала протянуть руку, чтобы нежно коснуться лица любимого человека.
