огромный музей-дворец, в котором он был еще мальчишкой, и он очень хотел бы еще раз одним глазком взглянуть на него спустя все эти годы. Он так много про него говорил, что я и сама стала не прочь его посмотреть. Жаль, не вышло.
— Там наверняка одни руины, ни черта не осталось, — проворчал Юдичев, возясь с мясом.
Маша с укором взглянула на капитана, но ничего не ответила, вернувшись к своему рассказу:
— В общем, мы выгрузили вездеход, взяли с собой все батареи, выбрались на дорогу и отправились в путь.
— Простите, что еще раз перебиваю, — вмешался Матвей. — Мне не послышалось, вы взяли все батареи?
— И это было самым тупым решением! — отозвался насмехающийся голос Юдичева.
Маша понурила голову.
— Увы, здесь я соглашусь с ним, — она искоса посмотрела на Юдичева, — мне не стоило брать так много батарей, в том числе предназначенных и на обратный путь. Просто… — Ее голос стал более решительным. — Просто я не знала, с чем именно нам предстоит столкнуться, и приказала взять с собой все батареи. Мы шли в неизвестность, туда, куда не ступала нога человека долгие годы. Кто знает, сколько бы ватт могло нам понадобиться для выживания? Поэтому я и приняла это решение.
— Ага, результат такого решения впечатляет, — буркнул Юдичев и развел руками, как бы указывая на обстановку вокруг.
Лицо Маши стало багроветь, вены на худых кистях набухать. Ей явно хотелось высказать все своему капитану в лицо, но она сдерживалась из последних сил.
— Продолжай, — обратился к ней отец, заметив нарастающую злобу. — Что было дальше?
Ей понадобилось около минуты чтобы взять себя в руки.
— У окраины Санкт-Петербурга пришлось потрудиться, чтобы проехать, там было очень много машин. Но мы это сделали и совсем скоро выехали на дорогу, ведущую прямиком в Москву.
— На трассу М-11, — добавил от себя Шаман.
— Все шло неплохо, — продолжала Маша, — погода не предвещала встречи с мерзляками, приборы Жака показывали безопасную температуру.
В подтверждении слов рассказчицы, Шаман кивнул и пояснил:
— Ради спокойствия мадемуазель Зотовой и остальной команды мне все же пришлось время от времени ориентироваться не только на свою наблюдательность и чутье, но и на показания метеодатчиков.
Когда Матвей закончил перевод, Маша продолжила:
— За одни только сутки мы проехали почти шестьсот километров, пока вездеход вдруг не заглох у самого подъезда к Москве. Слава, наш водитель-механик, быстро осмотрел аккумулятор и сказал, что ему нужно пару часов на починку, мол, ничего страшного. Но прежде чем приступить к делу, он вышел наружу, ну… по нужде.
— Тут-то и началось… — пробормотал Юдичев, бросив кусок мяса в рот. От чавкающего звука, которым желтые зубы капитана пережевывали собачатину, Матвей потерял всяческий аппетит.
Маша стала ломать пальцы и, глядя в пол, рассказывала:
— Сначала мы услышали прерывистый крик, со стороны поля, куда ушел Слава. Там мы увидели ищеек, небольшой рой. Они гурьбой набросились на него и принялись его… — Маша сделал глубокий вдох, отведя глаза в сторону. — Извините, просто этот звук с которым они… — Она бросила осуждающий взгляд на Юдичева, спокойно поедающего свое мясо, — … жрали его.
Юдичев намек понял и неохотно бросил недоеденный кусок обратно на решетку.
Тем временем Вадим Георгиевич коснулся машинного колена и погладил его.
— Доченька, если тебе трудно, не стоит. Пускай Шаман расскажет.
Но Маша покачала головой, отказывая перекладывать роль рассказчика на собирателя, и, прочистив горло, продолжила:
— К Славе на выручку побежали Коля Денисов, один из наших бойцов, и Ваня Чжи, мой коллега-биолог. — Она грустно улыбнулась. — Он поначалу терпеть не мог, когда его называли не Ваном, а Ваней, но со временем даже полюбил свое второе имя, — улыбка исчезла с ее лица. — Коля и половину пути пробежать не успел, как из ниоткуда на него напало несколько ищеек, говорю же, как из-под земли… Ване повезло чуть больше, если это, конечно, можно назвать везением — на него напала всего одна особь. Эта тварь так сильно вцепилась ему в живот, что вырвала кусок мяса с кишками. Игорю Семеновичу пришлось стрелять вплотную, чтобы мерзляк отцепился от него.
Маша ненадолго прервалась, взяла фляжку с водой и сделала несколько тяжелых глотков.
— Тяжело раннего Ваню мы затащили в вездеход за мгновение до того, как нас окружил рой. Мы стали отбиваться от них, пока не прикончили всех до единого.
— Растратили больше половины боезапаса, — поделился Шаман и, с молчаливого согласия Маши, взял часть пересказа на себя: — Несколько часов мы сидели взаперти, боялись показаться наружу и пытались разобраться, как такое произошло. Ищейки, конечно, живучие твари, но даже при минус пятнадцати градусах их встретить почти невозможно.
— Мы встретили огромный рой несколько дней назад, на одной из трасс, ведущей к городу, — торопливо перебил Матвей.
— Сколько их было?
— Сотни, возможно тысячи. Нам повезло, мы успели их услышать и вовремя спрятаться.
Матвей перевел взгляд на Тихона, лишний раз напоминая тому, что благодаря его острому слуху они оказались здесь, а не остались на трассе возле автобуса рядом с остальными обглоданными до костей телами.
Шаман, после минуты размышлений, произнес:
— Да, видно мои уши стали меня подводить, или, возможно, все дело в их численности — несколько особей куда как тише, нежели целый рой, о котором ты упомянул. В любом случае, появление ищеек стало неожиданностью, особенно для меня.
— Мы нашли ваш вездеход, — произнеся Вадим Георгиевич, — наткнулись на него сразу, после нападения других мерзляков еще в Твери. Как бишь их, Матвей?
— Щелкуны.
Брови Шамана приподнялись. Заметивший удивление собирателя, Матвей поинтересовался у него в чем дело.
— До сих пор мы видели щелкунов только на территории Москвы. Стало быть…
— Они идут дальше на север? — предположил Матвей.
Шаман кивнул.
— Что было дальше? — разразил тишину хрипловатый голос Вадима Георгиевича, обращенный к дочери.
— Мы пытались починить аккумулятор, но спустя пару бесполезных часов бросили попытки. У вездеходов довольно специфичное устройство аккумуляторов, в них трудно разобраться. — Она нехотя повернулась в сторону Юдичева. — Юдичев пытался сделать что-то, но не получилось.
— Да я ни бельма не смыслю в этих вездеходах. Вот будь это судно, любое из типов, я бы в миг его починил, — произнес тот, словно оправдываясь.
