– Я предпочла бы, чтобы вы накричали на меня и рассердились. Я предпочла бы, чтобы вы меня ударили.
– И не подумаю, – сказал Клод. – Это было бы глупо. Я никогда не простил бы себе этого. И вы бы никогда меня не простили. Между нами выросла бы непреодолимая преграда.
– Значит, преграда, которая сейчас возникла между нами, – она преодолима?
– Не знаю, – ответил он после долгого молчания. – Я думаю, должно пройти какое-то время, Кларисса.
– Какое время?
Он медленно покачал головой.
– Клод, прошу вас… – Она смотрела на листву деревьев. – Я сожалею. Я очень сожалею.
– О том, что наш брак не удался? – спросил он. – Или о том, что вы чуть было не опозорили невинную женщину? Если бы Рекс не вернулся и если бы Дафна не предприняла таких решительных действий, Кэтрин действительно оказалась бы в ужасном положении. Пожалели бы вы ее в таком случае? Если бы я согласился с вами и не послал за Рексом, сожалели бы вы о содеянном? Или торжествовали бы вместе с пастором и его женой?
– Я надеялась, что Роули женится на Эллен, – сказала она. – Мне казалось, что миссис... что Кэтрин разрушила мои планы. И она действительно завлекала его и вела себя нескромно.
– Итак, – заметил Клод, – вернулись к тому же, с чего начали. Вот моя рука. Тропка здесь слишком уж неровная…
Кларисса прижалась лбом к его плечу.
– Я не вынесу этой холодности, – сказала она. – Разве вы не видите, как мне трудно смирить себя и умолять вас о прощении? Очень трудно. Прошу вас, простите меня.
Клод порывисто прижал ее к себе.
– Кларисса, – сказал он, еще крепче прижимая жену к груди, – мне тоже этого не вынести. И все мы... все живые люди... мы виноваты во множестве жестоких поступков по отношению друг к другу. Я перегнул палку в стремлении к справедливости. Простите и вы меня.
Она вздрогнула.
– Я по вас соскучился, – прошептал он. Она подняла голову. Лицо ее было бледным и осунувшимся. Он улыбнулся и поцеловал ее.
Потом они пошли дальше, и она опиралась на его руку. В последнее время супруги узнали друг о друге нечто новое. Клод узнал, что жена может быть не только себялюбивой и надменной – черты характера, которые он много лет терпел, к которым относился даже с юмором, – оказалось, что она способна совершить злое деяние. Кларисса же узнала, что, кроме доброты и снисходительности, муж обладает еще и твердостью.
Счастья до конца дней не получилось. Если раньше такая мысль изредка приходила им в голову, то теперь они уже в этом не сомневались. Но брак их, конечно же, уцелеет. Потому что оба они кое-чему научились и, возможно, кое в чем изменились.
Наконец-то они поговорили. И простили друг друга.
– Будут ли они счастливы? – спросила Кларисса, когда они вышли из парка на нижнюю лужайку.
– Если захотят. – Клод посмотрел на нее и улыбнулся своей доброй улыбкой. – Если оба захотят. И если оба будут каждый день добиваться счастья.
Она с грустью посмотрела на него:
– Это ведь нелегко, да?
– Совсем нелегко, – ответил Клод. – Но выбора у них нет.
– Нет, – согласилась Кларисса.
Глава 16
В дни, предшествовавшие свадьбе, виконт то впадал в уныние, то его охватывал страх. Он не хотел жениться, тем более на женщине, которую не любил, на той, которая упорно его отвергала. После его первого возвращения в Боудли, когда он предложил ей стать его женой, она совершенно ясно дала понять, что согласна на все – только бы не выходить за него замуж. Она даже предпочла бы стать его любовницей, потому что в этом случае ей не пришлось бы оставаться с ним всю жизнь.
Такое отношение нанесло серьезный удар по его самолюбию.
И конечно, их брачная ночь оказалась полным провалом. Виконт не мог вспоминать об этом без внутреннего содрогания – ведь своими ласками он довел ее до слез.
Однако он с удивлением обнаружил, что присутствие Кэтрин, сидевшей рядом с ним во время возвращения в Стрэттон, каким-то образом успокаивает его. Конечно, кое-что его разочаровывало, но в ней было и нечто интригующее… И вызывающее. А ведь именно этого не хватало в его жизни с тех пор, как он продал офицерский патент, – не хватало вызова, который избавил бы от житейской скуки. И конечно же, ему не пришлось скучать, когда он ехал с ней в Стрэттон.
Она носила все те же простенькие немодные платья, которые он видел на ней прежде. Впрочем, с его стороны глупо было бы ожидать, что, едва лишь они обвенчаются, она превратится в виконтессу с ног до головы.
– Придется отвезти вас в Лондон, к модистке, которая оденет вас во все самое лучшее, – сказал он как-то раз.
– Мне не нужны новые туалеты, – ответила Кэтрин, бросив на него негодующий взгляд. – Я вполне счастлива в том, что у меня есть.
Ему всегда казалось весьма забавным – и даже очаровательным, – когда она сердилась, негодовала.
– Вам нужны новые туалеты. – возразил он. – И я вовсе не счастлив видеть вас в том, что у вас есть. – Виконт кривил душой: простота ее туалетов лишь подчеркивала ее красоту. – Придется считаться с моими желаниями. Вы обещали повиноваться мне, помните?
Подбородок Кэтрин словно окаменел; спина же, и без того прямая, сделалась еще более прямой.
– Да, милорд.
Она быстро все усваивает – уже поняла: слово “милорд”, произнесенное слабым и покорным голосом, неизменно приводит мужа в раздражение. Но по имени она его никогда не называла. Виконт поджал губы.
– Мы поедем в Лондон, – сказал он. На самом деле ему вовсе не хотелось туда ехать. Модистку можно с таким же успехом привезти в Стрэттон. Но он смотрел ей в лицо. Он желал знать: действительно ли ей не хочется ехать в Лондон?
– Нет. – Она побледнела. – Нет, только не в Лондон. Он понял, что должен настоять на своем, должен узнать все. Когда Кэтрин сказала ему, что она не вдова и что ее фамилия Уинсмор, а не Уинтерс, – еще тогда он должен был расспросить ее. Смешно: жениться на женщине, у которой есть тайны. И не очень-то приятные тайны, если его предположения верны. Что, например, за страх перед Лондоном? Она боится ехать туда лишь потому, что никогда не была там? Или там с ней что-то случилось? Скорее всего второе.
– Почему же? – спросил он. Взгляд его упал на ее колени, где, как всегда, расположилась эта нахальная собачонка.
– Потому что, – ответила она. На редкость красноречивый и исчерпывающий ответ. Он не настаивал. Почему? – спрашивал себя виконт. Хочет ли он, чтобы его жена имела от него секреты? Разумно ли позволять ей уклоняться от ответа? Наверное, неразумно, решил он. Но забавно.
Они часто беседовали. Для женщины – особенно для женщины, несколько лет прожившей в деревне, – Кэтрин проявляла удивительную осведомленность по многим вопросам. И она не стеснялась отстаивать свою точку зрения, если та не совпадала с его мнением. Кэтрин много читала. И обменивалась с ним впечатлениями о прочитанном. Она часто рассказывала и о себе – о последних пяти годах своей жизни. Но на любой вопрос о ее жизни до Боудли отвечала уклончиво.
