Читаем без скачивания Цена свободы - Павел Нечаев

— Вайнштейн, наш аналитик, — представил я Вайнштейна.

— Эран вам устроит экскурсию по Сафеду, вечером в вашу честь состоится ужин. Там и увидимся, — попрощался с нами Барзель, и ушел, сославшись на неотложные дела. Эран, как было приказано, водил нас по обитаемой части Сафеда, показывал, и рассказывал.

— Здесь у нас школа, — показал Эран на дом, перед которым, как обязательный атрибут любого жилого здания, развевался бело-голубой флаг.

— Давайте зайдем, — предложил Вайнштейн, Эран согласился, и мы зашли внутрь. В школе было тихо, в пустых коридорах гулял ветер, только узкоглазый уборщик возился с тряпкой. Проходя мимо класса на втором этаже школы, мы остановились. Из открытой двери доносился голос учителя:

— … таким образом, есть только один настоящий народ, наш. Остальные народы лишены души, они суть звери в образе человека, и единственное их предназначение — служить нам. Бог создал остальные народы для служения нам. Доказательством является то, что он сохранил Землю Отцов, а остальные страны стер с лица планеты. Но наша избранность, не повод для гордости. Мы избранны, в первую очередь, для служения Богу, для усовершенствования мира и планеты. Бог сохранил нас, чтобы мы унаследовали планету. Вся планета теперь Земля Отцов, и наша миссия, принести наш порядок на все земли, освобожденные от мусора чуждых нам народов…

— Через полчаса у них заканчиваются занятия, — глянул на часы Эран, — подождем во дворе.

Мы спустились во двор, стали в тени у площадки. Прозвенел звонок, из школьных дверей повалили школьники. Все ученики были одеты одинаково, в белую рубашку, и черные брюки, только мальчики, девочек не было. Я ожидал, что они разбегутся по домам, но они, повинуясь командам учителей и старших учеников, стали строиться напротив флагштока. Вышел директор, в сюртуке и черной шляпе, учителя, среди которых больше половины было «шляп», построились на правом фланге.

Заиграл гимн, ученики запели. Широко разевая губастый рот, пел директор. Когда смолкли последние аккорды гимна, двое учеников медленно спустили флаг, и привязали его внизу флагштока.

— Будете разговаривать с детьми? — спросил Эран. Я пожал плечами, отрицательно мотнул головой. Спросил:

— Что, у вас раздельное обучение девочек и мальчиков?

— Да, — ответил Эран, — мы сторонники традиций, у нас не та Земля Отцов, какой была до Песца, мы стараемся следить за моралью, и держать наше общество в чистоте. Это то, о чем мы мечтали, и теперь эта мечта воплощается в жизнь. Мы построили подлинно свободное и справедливое общество, очистились от гнили и пороков.

— Скажи, Эран, — подал голос Вайнштейн, — а где родители этих детей? Ты говорил нам, что они живут в общежитии при школе. Почему там, а не дома?

— Большинство детей, которых вы видели, дети поселенцев и фермеров. В Сафеде живет немного людей, даже меньше, чем в вашем Поселке. Дети горожан живут дома, а дети феремров и поселенцев, в общежитии.

— И как только родители согласились отправить детей в город, отдать в чужие руки?

— Есть закон, по которому все дети старше семи лет должны учиться, у родителей не было выбора. Без знаний в нашем мире не прожить, и все это понимают, так что сопротивления не было. Родители охотно отпустили детей. За тех, чьи родители не в состоянии оплатить обучение, платит государство.

— Понятно, — кивнул я. Спрашивать, что бывает, если кто-то не хочет отдавать ребенка в школу, было незачем, и так понятно. Вместо этого я спросил: — Эран, ведь ты никогда верил в идею об избранном народе. Вы это всерьез?

— Нам нужна идея, чтобы объединить всех. Это хорошая идея, Коцюба, людям она нравится.

Гуляя по городу, мы увидели солдат, отрабатывающих строевые приемы, подчиняясь командам сержанта. Все были примерно одинакового возраста, от восемнадцати до двадцати лет. Эран пояснил, что в Земле Отцов существует воинская повинность, как и до Песца, нужно отслужить три года.

— Наши молодые люди должны быть сильными, чтобы могли защитить себя и государство, — не без гордости объяснил Эран.

По словам Эрана, у них только срочную службу проходили больше тысячи молодых людей, а всего население Земли Отцов переваливало за двадцать тысяч человек. В городской управе он подвел нас к карте, где весь север страны, был усыпан синими точками.

— Все эти поселения к нам присоединились, и на очереди другие, наши разведчики доходили почти до центра страны, передавали наши предложения, — показал на карте Эран.

На улицах города царил идеальный порядок, по крайней мере, там, где мы ходили. Пару раз я замечал одетых в светоотражающие жилеты узкоглазых дворников, а на стройке, мимо которой мы проходили, увидел даже сарацин. Повсюду люди казались довольными, говорили нам, как рады, что есть, наконец, стабильность и порядок. За порядком на улицах следили люди с повязками на рукаве.

— Наша полиция, — пояснил Эран. Полицейские отдавали ему честь, когда мы проходили мимо. Порядок на улицах, это, конечно, круто. но у нас в Поселке на улицах тоже был порядок, и без всякой полиции.

Потом мы проехали по поселениям, осматривали фермы, и поля. На полях, как и следовало ожидать, почти ничего не росло. У многих фермеров сохранился скот, его кормили запасенным еще до Песца комбикормом. Фермеры, как и положено крестьянам, были неразговорчивы, на Эрана косились опасливо. Полная противоположность нашим, те и меня, и Летуна могли в глаза послать открытым текстом. Эран показал нам работающие мастерские, рассказал, как у них продвигаются дела с восстановлением промышленности. Увиденное не совпадало с тем, что он говорил, ни одного мало-мальски работающего заводика нам так и не показали. Понемногу у меня складывалась картинка происходящего в Земле Отцов. Эран, разливался соловьем о том, как все тут довольны, и счастливы, но чутье говорило мне об обратном. Что-то во всей этой картинке было не так, но разобраться, что именно, я не мог, ведь нас всюду сопровождали. Стоило мне выйти из дома, где нас поселили, как за мной увязались двое из ларца, одинаковы с лица, и прогулка кончилась, не начавшись.

Вечером Барзель принимал нас у себя. На столе у него были свежие овощи, кто-то из наших уже расторговался. Это был намек: мол, есть у меня и среди ваших свои люди. Барзель роскошно жил, на столе стояла фарфоровая посуда, стоившая до Песца целое состояние, хрустальные бокалы, серебряные приборы.

— За единство народа! — провозгласил тост Барзель, собравшиеся заскрипели стульями, вставая. За большим столом собрались все его приближенные, тут были и «шляпы», и военные, и гражданские дядьки в костюмах. По их виду нельзя было сказать, что у них были какие-то трудности с едой, сытые упитанные дядьки в добротной, даже, я бы сказал, щегольской одежде. Эран выделялся среди них своей потертой курткой. До того, как провозгласить тост, Барзель разорялся о том, как хорошо и правильно у него все устроено, как доволен народ новым порядком. Мы с Вайнштейном молча слушали. Вайнштейн пару раз порывался сказать что-то резкое, но я осаживал его, незаметно для окружающих наступая на ногу под столом.

— Коцюба, — раскрасневшийся после четвертой рюмки Барзель был настроен благодушно, — а переходи ко мне! Мне нужны толковые люди, что вы там у себя прозябаете? Ты ради них жизнью рискуешь а они же тебя ни в грош не ставят. Переходи ко мне, у меня ты развернешься, с твоими талантами, и Летуна зови.

— Я подумаю над твоим предложением, — дипломатично ответил я.

— Думай-думай, только смотри у меня, не затягивай, — захохотал Барзель, вытирая салфеткой лоснящиеся жиром губы.

— Эран сказал, у вас есть для нашего Комитета предложение, — начал я, — что конкретно вы предлагаете?

— Эран бумажки подготовил, там все есть, — махнул рукой Барзель.

— Ну, а если в двух словах? — настаивал я.

— Если в двух словах, то мы предлагаем вам добровольно войти в состав Земли Отцов, — ответил за Барзеля Эран. — Мы можем сохранить вам статус, какую-то автономию, но вы должны принять наши законы, и порядки, и передать нам нефтезавод в целости и сохранности. На первое время мы можем вам дать, например, освобождение от налогов, скажем, лет на пять. Все члены вашего Комитета получат административные должности в аппарате.

— Ну, а если не согласимся добровольно, что тогда? — я рассердился, но не подал виду. Предложение больше походило на ультиматум, присутствующие ухмылялись, предвкушая ответ Барзеля.

— Тогда мы сами все возьмем, — грохнул по столу кулаком Барзель.

— Это, конечно, возможно, — я взял бокал за тонкую ножку, покрутил, поставил обратно на стол. — Только хлопотно это, как бы вам не подавиться, глотая. Один уже пробовал, слышали, что с ним случилось? Цена вопроса может оказаться больше, чем вы думаете. Так что ты тоже подумай, Барзель.

Барзель побагровел, нахмурился, Эран попытался разрядить ситуацию: