дорогим удовольствием, что даже Трубецкие с Голицыными могли себе позволить такое лишь на самые важные приемы.
Выполнив обязательный ритуал по лобзанию ручек всем этим расфуфыренным зрелым красоткам (уже привык уже к подобному стилю общения с дамами определенного возраста), попал в окружение их мужей. А дамы присоединились к своим дочерям.
— Ты же первый раз здесь, Веромир? — поинтересовался у меня Трубецкой, когда мы все вместе выпили за наступающий год.
Сейчас я остался в окружении Трубецкого, Голицына, Демидова и примкнувших к ним Вяземского и Уварова. Кстати, Амалии было не видно, да и слава богам.
Учитывая количество народа, фланирующего по залу, наша небольшая компания «заговорщиков» была совершенно незаметной. Но вот к появлению здесь Вяземского оказался не готов. Но Трубецкой правильно понял мой вопросительный взгляд.
— Аркадий, — кивнул он на Вяземского, представительного черноволосого мужчину с породистым лицом, — в курсе наших дел. Клятву он дал мне, поэтому при нем можно говорить. Но в любом случае, такие дела надо обсуждать тет-а-тет. Ты когда в Японию улетаешь?
— Тридцатого декабря. А с понедельника, двадцать девятого, каникулы начинаются.
— Понятно, — улыбнулся Сергей Ильич, — в пятницу 26-го вы, скорей всего, будете в Академии гулять.
— Чего-то я не слышал про отдельный новогодний банкет, — удивился я.
— Да нет там банкета, — вмешался стоявший рядом Голицын, — как-то не прижилась эта традиция. Будет торжественный обед, на котором ректор выступит. А после все по своим коттеджам разойдутся. Там и отпразднуют. Сам учился в ней. Знаю!
— Это да, — подтвердил его слова Трубецкой, — так что предлагаю встретиться в воскресенье. Надо обсудить кое-какие организационные вопросы. Заодно по защищенной линии с нами будет император. И самое главное, все это нужно сделать незаметно. Мне кажется, лучшего места, чем твое поместье, Веромир, не найти.
— Я не против, — пожал плечами, — но почему именно у меня?
— Будуг только главы родов, — объяснил Голицын, — как сказал Сергей, мы собираемся сделать все как можно тише. Для всех «шпиков» мы останемся дома. А сами приедем к тебе.
— Шпиков? Вы хотите сказать, что глав великих родов пасет СБ Скуратова?
— Она пасет их всегда, — хмыкнул молчавший до этого Демидов, — работа у них такая. Так что лучше лишний раз не давать пищу для размышлений.
— Так ты согласен? — уточнил Сергей Ильич.
— Да, без проблем, — хмыкнул я, — в воскресенье. Только сообщите, во сколько планируется встреча, Павлу и Шемякину, чтобы они все подготовили.
— Значит, договорились, — улыбнулся Трубецкой, и, обратившись ко всем стоящим у стола, громко заявил, — уважаемые, думаю, нам пора. Оставим молодежь веселиться. Тем более, скоро будут танцы…
Судя по тому, как все сопровождавшие его господа и дамы сразу отреагировали на это пожелание, сразу было видно, кто тут имеет самый высокий авторитет. Интересно, почему? Насколько я понимал, те же Голицыны и Демидовы, по своему состоянию и по политическому влиянию, находились примерно на одном уровне.
Таким образом, все представители старшего поколения покинули нашу компанию, и мы вновь остались в традиционном составе. Потом заиграла музыка, и пришлось отдать должное танцам. Не могу сказать, что мне подобное нравится, но уж так принято. Когда тебя приглашает девушка, отказаться нельзя, иначе ее обидишь.
Так получилось, что пришлось мне танцевать по очереди практически со всеми. Естественно, сначала Варвара и Наоми. А вот с француженками не вышло, так как на горизонте появился император со своей будущей супругой. Надо же. Я даже не заметил, как он вновь переоделся в обычный наряд, сняв всю эту королевскую мишуру.
Я ошеломленно наблюдал затем, как Иван пригласил на танец слегка растерявшуюся, но практически сразу взявшую себя в руки Аннет. О времена, о нравы! Его невеста даже не обратила на этот факт внимания. Впрочем, вспомнив слова императора о намеках Алены на групповушку, решил ничему не удивляться.
Кстати, все эти танцы очень сильно выматывают. Устал как собака. Я отошел к столу, чтобы освежиться. Отхлебнул пива, расслабленно наблюдая за Вероникой, которая, в отличие от всех, почти не танцевала, зато под недовольными взглядами гостей носилась со своей камерой, беспрестанно что-то снимая.
Тут ко мне подошла Скуратова и протянула руку.
— Приглашаю вас, князь!
Вот это да! Я покосился на своего венценосного друга, но тот лишь весело подмигнул мне. Что ж, как скажешь. К тому же, разгоряченный спиртным народ не обращал внимания на мимикрировавших в обычных людей императора и его невесту.
Пришлось мне танцевать с невестой императора. Причем, во время танца Алена вела себя, мягко говоря, раскованно. То грудью прижмется, то невзначай губами щеки коснется. Да что творится? Что она делает? Чувствую, веселые обычаи в императорской семье будут…
Но я держался как настоящий древнегреческий «стоик». По-моему, моя партнерша даже намного обиделась. А что она думала? Я на балу невесту императора буду тискать? Нет, Скуратова мне нравилась, но не до такой степени, чтобы «слететь с катушек». Передав явно недовольную девушку Исидо, с которым та, видимо в пику мне, решила потанцевать, я выдохнул.
— Ну как тебе моя невеста? — император ехидно смотрел на меня. Вот же гад венценосный.
— Ты сейчас прикалываешься? — проворчал я, но так, чтобы окружающие не слышали, — ты чего ей позволяешь? Она там меня во время танца… я немного замялся. Говорить такие слова на официальном мероприятии, как-то моветон…
— Чуть не изнасиловала? — помог мне Иван.
— Ну, да, — только и покачал я головой, — тебе все равно?
— Веромир, я же тебе говорил, — весело заметил мой друг, — у нас свободные отношения. Мы пока не муж и жена.
— Сдается мне, когда вы официально поженитесь, мало что изменится! — фыркнул я.
— Ты не понимаешь! — горячо прошептал мне на ухо тот, — такая жена — подарок судьбы!
Спорить с ним не стал. Кто я такой, чтобы спорить с императором?
Тем временем, бал продолжался. Но я решил закончить с танцами. Видимо, выносливость меня подвела. Большинство танцоров уже два часа периодически кружились в вальсе. Итак, понятно, что завтра мои мышцы будут выражать недовольство сегодняшней нагрузкой. Но слава богам, у меня есть личный целитель.
А император, тем временем, развлекался вовсю. Он танцевал то с Мари, то с Аннет, а потом пропал минут на двадцать с ними двумя и вернулся с невероятно довольным видом и лицом, на котором было написано все то, чем он с двумя французскими красавицами занимался. Живописную картину дополняли еще и слегка раскрасневшиеся девушки.
Просто не верится. И все это при полном попустительстве Скуратовой, которая с третьей попытки, все-таки еще раз вытащила меня танцевать, но я изобразил из себя смущенного недотрогу, заявив, что только мысль о
