Покачав головой, я поднялась к себе в комнату и разложила свои вещи по местам. Приятно пахло лавандой, будто кто-то специально распылил ароматизатор по помещению. Оставив включенным лишь настенный бра с мягким, обволакивающим светом, я направилась в ванную комнату. Просидев там целую вечность под напором теплой воды, вернулась к себе, и переодевшись в короткую сорочку, залезла в теплую постель. Спать уже совершенно не хотелось, а мысли в голове не давали покоя.
Он просто вырвал меня из семьи. Не дал и двух дней, чтобы я восстановила силы. С одной стороны, сердце трепетало от толики его внимания, а с другой... К чему такая жестокость? Ни что в жизни не убедило бы меня в том, что он соскучился и желает видеть меня рядом. Надев сверху сорочки атласный халат в пол, я вышла из комнаты и снова спустилась в библиотеку, чтобы поговорить с Михаилом. Но его там уже не было. Его не было и в кабинете и сделав шаг в направлении его спальни, я замерла от внезапно участившегося сердцебиения. Похлопав себя по горящим щекам, я слабо постучалась к нему в дверь. Боже, как же неловко.
Я в любой момент могла сказать ему о том, что была недовольна возвращением, поэтому и вломилась к нему посреди ночи. Набравшись смелости, дернула за ручку и тихо вошла внутрь.
А вдруг, Михаил находится в ванной комнате и увидев меня в его спальне, воспримет все неправильно?
В его комнате было темно. Свечение с улицы позволяло разглядеть в кромешной тьме силуэт, и я заметила, что Михаил уже спал, лежа на спине. Одеяло прикрывало его только по пояс и сделав несколько шагов к его кровати, я остановилась, рассматривая спящего супруга. Что-то щёлкнуло у меня в мозгу: осторожно осев на краю кровати, я приблизила ладонь к его лицу и убрала небольшую прядь волос с его лба. Его мускулистая грудь то поднималась, то опадала, и я мягко опустила на нее свою дрожащую ладонь, нежно поглаживая теплую кожу. Мурашки пробежали по моей коже мгновенно. Дотронувшись пальцами до его скулы на правой щеке, я зачем-то наклонилась и едва осязаемо коснулась губами его виска. Запах его кожи ударил мне в нос, сворачивая внутренности в узелок. Поцеловав его осторожно в щеку, коснулась губами уголка его губ, а затем и вовсе мягко накрыла его губы своими. Я думала, что просто прикоснусь, что сумею остановиться. Что выйду сразу же из его спальни, и он никогда об этом не узнает. Чувство глубокого стыда ушло на задний план, а мое тело, натянутое как струна, готово была рассыпаться на тысячу частиц. После легкого прикосновения к его губам, я продолжила целовать мужчину, прикрывая глаза от удовольствия. Нарастающее возбуждение ломало контроль в моей голове, позволяя мне становиться все смелее и раскованнее. Мой поцелуй стал немного глубже и сильнее, одурманенная близостью мужчины, я опустила свою ладонь ему на грудь, не отстраняясь от его теплых губ.
И случилось то, чего я боялась больше всего. Михаил, дернувшись, проснулся. Его руки неожиданно обвили меня вокруг талии и потянув на себя, прижали к себе теснее. Я в ужасе приоткрыла глаза, желая отстраниться, но Михаил держал меня очень крепко, целуя мои губы с особой жадностью, терзая их, заставляя их приоткрыть, чтобы проникнуть в глубины моего рта своим языком. Михаил привстал на кровати, таща меня за собой в свою постель. Голова кружилась от удовольствия и радости: я не могла поверить в то, что это действительно сейчас происходило со мной. Он не оторвался от меня ни на миг: его руки сильно, до боли, сжимали мои плечи, а его язык практически насиловал мой рот, лаская меня изнутри. Я застонала, отвечая на его поцелуй, а затем, всего лишь на секунду, оторвалась от его губ, чтобы сделать глоток воздуха. В этот момент мой муж отстранился, тяжело дыша и наконец, широко распахнул свои, налитые огнем, глаза. Михаил неотрывно смотрел на меня несколько секунд, находясь в абсолютном замешательстве, а затем резко встал с кровати.
— Пошла вон, — с чудовищным спокойствием сказал он.
Только что он сладко целовал мои губы, а его руки блуждали по моему телу. Он желал меня, я это чувствовала и мне не показалось. Не дождавшись моей реакции, Михаил обошел кровать и схватив меня за предплечье, потянул вниз, волоча за собой к выходу.
— Еще одна такая выходка, — презренно протянул он, вышвыривая меня из своей спальни. — Ты вылетишь и из моего дома.
Я вздрогнула, когда дверь его спальни с грохотом закрылась. Слезы водопадом хлынули из моих глаз, а я, кажется, еще не чувствовала себя более ничтожной и оскорбленной, как в эту минуту. Алиса была права. Дура, какая же я дура. Сидя на полу в коридоре, я молила Бога, чтобы никто не увидел меня в подобном состоянии.
