Прежние английские базы – Ямайка, Тринидад и Бермудские острова – более не принадлежат Европе. Британский Гондурас и три Гвианы вошли в состав южно-американских республик Гватемалы, Венесуэлы и Бразилии.
Недавно меня навестили в Нью-Йорке Марго и Бинней. Марго ныне является членом конгресса от штата Саскатчеван.
Лин после нескольких месяцев нервной горячки поправилась и уехала за своими детьми в Россию. Сейчас она вместе со своими детьми живет у своих родителей в Бостоне.
Полковник Бойер последовал за своим вождем в изгнание и живет на Бермудских островах. При составлении этой книги он был мне очень полезен рядом сведений и указаний.
Карахан болен. Теперь 1941 год, и ему минул сорок один год. Я часто гуляю с ним по острову, и порой мы выезжаем с ним на прогулку верхом. Но чаще всего мы вместе отдыхаем на террасе его дома. Перед ним обычно лежит карта Карибского моря – моря, в которое закатилась его счастливая звезда.
Я являюсь на этом острове представителем всей мировой прессы и беседую с ним от ее лица. Его отношение ко мне ни в какой степени не изменилось. Он все еще продолжает чувствовать себя диктатором мира. Его армия распущена, его флот его погиб, его воздушные силы уничтожены, его государства его более не существует, но даже годы изгнания и унижения не сломили красного Наполеона.
Для меня он всегда останется символом упрямой воли, непреклонного мужества, стальной решимости и азиатской жестокости. Он ведет обширную корреспонденцию, проходящую через цензуру генерала Смита. Цензура эта сообщает мне содержание писем, адресованных бывшему властителю мира. Ему пишут белые женщины, которым выпал на долю удел принадлежать ему – в этих письмах сообщаются ему сведения о его многочисленных детях, рожденных белыми матерями, но в жилах которых течет монгольская кровь Карахана.
– Я не менее горжусь своей желтой кожей, чем вы своей белой, – сказал он мне как-то. – Кто смеет утверждать, что гладкие волосы лучше курчавых волос, и что одна форма черепной коробки лучше другой? Вы, белые, все еще болтаете о высшей своей цивилизации. И вы забываете, что было время, когда желтые и коричневые расы дали цивилизацию, превосходившую вашу цивилизацию. Желтолицые люди строили пирамиды, изобрели порох и бумагу, заложили основание для многих наук, создали медицину, хирургию, астрономию, математику. Все это они создали еще в те времена, когда вы, белые, бродили по Европе, кутаясь в звериные шкуры и питаясь сырым мясом. Вы меня проклинаете за то, что я искал общения с белыми женщинами и провозгласил уничтожение рас. Вы меня осудили за то, что я приказал моим войскам побеждать и плодиться.
– Мне нечего оправдываться перед вами. В том, к чему я стремился, кроется будущее мира. Решительные и непреклонные мужчины существовали и до меня. Некоторым из них удалось осуществить свою цель; другим выпало на долю лишь посеять семена грядущих всходов. Мне суждено было ограничиться вторым. Есть только одно средство для улучшения мира – это средство – сила. Моя ошибка заключалась в том, что я не сумел оказаться на море более сильным. Я горжусь своей жизнью и содеянным, я горжусь тем, что в моих жилах течет кровь Чингиз-Хана. Должно быть, мне суждено будет умереть пленником под надзором Смита, но я останусь жить в памяти людей не только как завоеватель, но и как борец за будущее человечества.
– Войны, сражения, борьба – все это этапы на пути прогресса. Войны похоронили старые предрассудки мира – национальные, религиозные, сословные и классовые преимущества. Но один предрассудок продолжает жить – это расовый предрассудок и расовые привилегии.
– Сравнительно небольшое число белых людей не может вечно порабощать своих цветных братьев. Вы, американцы, продолжаете верить в чистоту рас, вы продолжаете возносить арийство. И вы пытаетесь властвовать над миром. Вы захватываете себе лучшие страны мира. Чего ради вы устанавливаете нам, цветным расам, преграды? Я вам скажу, почему вы это делаете: вы боитесь нас, страшитесь нашей силы. В Соединенных Штатах есть лишь одна цветная раса, для которой вы не устанавливаете различий. В жилах вице-президента Кертиса течет кровь индейца. Миссис Вудро Вильсон также гордилась своим индейским происхождением. Почему вы признаете этих людей людьми, если все сводится к вопросу крови?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Почему? Я дам вам ответ на этот вопрос. Вы не боитесь больше индейцев. Вы победили их – их племена рассеяны, воины их разоружены, их жены принадлежат вам. Вы превратили индейцев в зоологические экспонаты, заставляете их пополнять ряды фокусников, продавцов ковров, заклинателей змей. Но ваше отношение к желтым и черным совеем иное – вы их боитесь.
– Я говорю вам это потому, что я желаю, чтобы вы написали об этом. Для вашего белого слуха эти слова звучат ужасно, но я хочу, чтобы вы выслушали меня, потому что будет день и придет пора разрешить и эту задачу. Ненависть между расами должна исчезнуть.
– Заповеди вашего Господа, заветы вашей веры, законы ваших правительств, основные принципы вашей биологии – все это говорит о том, что люди всех рас принадлежат к одной семье. – И все это ложь и лицемерие. Я признаю лишь одну расу – и эта раса – человечество.
Карахану не суждено покинуть пустынный остров. Для него не наступят дни возвращения с Эльбы. Красный Наполеон не доживет до своих „ста дней“.
Он отлично знает, что на всем земном шаре живо воспоминание о понесенных потерях, о миллионах принесенных в жертву жизней и несметных богатствах, развеянных войной. Он знает, что он не сюжет рассчитывать на то, что ему когда-либо удастся снова прийти к власти.
Но он продолжает верить, что посеянные им семена недовольства дадут пышные всходы, и что придет день, когда множество людей смешанных рас, унаследовавших его кровь, отомстят за него.
Конец
