Джек тоже открыл глаза, прислушался и резко сказал: — Встаньте, Сабрина!
Его голос прозвучал настолько грубо и враждебно, что в первый момент Сабрине показалось, что эти слова сказал кто-то другой. Все же она немедленно вскочила с колен виконта. Оправила сбившиеся юбки. Тем временем непонятный звук становился все явственнее. Еще через мгновение к нему присоединился скрип ступенек. Кто-то спускался по лестнице.
Шаги приблизились к гостиной и затихли у двери. Раздался робкий стук, после чего в комнату просунулась миниатюрная головка служанки, на лице которой было написано явное удивление.
— О, простите, пожалуйста! — воскликнула она и так быстро захлопнула дверь, что Сабрина не успела ее остановить.
— О-о! — в тон служанке хмыкнул Джек. — Видите, что вы сделали с моей репутацией!
Сабрина бросила на него осуждающий взгляд:
— Может, вы вспомните и о моей?
Но Дарлингтон выглядел совершенно спокойным. Можно было подумать, что Сабрина только что угощала его шоколадом и пирожными, a не поцелуями. Ее же лицо стало бордовым, а тело, как ей казалось, покрылось красными пятнами. Все это Сабрина прочла по глазам Джека, в которых, как в зеркале, отразилась охватившая ее буря эмоций. Но по сжатым губам и легкому подрагиванию пальцев Дарлингтона она поняла, что его хладнокровие чисто показное.
— Что ж, мне больше нечего вам сказать, — процедила она сквозь зубы.
— В таком случае будем считать, что мы пришли к взаимному согласию.
Джек с подчеркнутой грациозностью поднялся из кресла и встал перед Сабриной во весь свой гигантский рост. Он протянул руку и разжал ладонь. В ней по-прежнему лежал жемчуг.
— Возьмите Я еще не заработал его.
Сабрина не стала спрашивать, что он имел в виду.
— Я должна с ним поговорить, — очень серьезно сказала она
— С тем разбойником?
— Да, именно с ним!
Джек откровенно посмотрел на высокую грудь девушки и ухмыльнулся
— О, вы снова увидитесь с Черным Джеком Лоу. Это я вам обещаю.
— Вы понимаете свою роль? Сьюбери улыбнулся:
— Она отлично все понимает, милорд!
— Я могу сама за себя говорить!
Алви Мак-Ки, как настоящая ирландка, нисколько не стала нежнее, прожив некоторое время под крышей дома виконта.
— Очень не люблю, когда начинают говорить от моего имени.
— Ваше мнение здесь никого не интересует, детка, — заметил Джек.
Он внимательно рассматривал девушку, как бы стараясь найти в ней недостатки. За последнюю неделю лицо молодой ирландки потеряло болезненную бледность и вновь обрело былую миловидность. После того как ее грязные и растрепанные волосы были тщательно вымыты и уложены, а голову украсила скромная шляпка служанки, Алви Мак-Ки стала выглядеть вполне пристойно.
Правда, упрямый широкий рот, высокий рост и развитые формы амазонки резко отличали ее от остальной прислуги дома, состоящей в основном из робких, худощавых и не очень аккуратных молоденьких англичанок. Несмотря на тугой корсет и неброское платье, Алви привлекала внимание аппетитной фигурой и свежим молодым лицом.
Алви не без основания подозревала окружавших ее мужчин в нечестных намерениях по отношению к себе. Но именно с этим Дарлингтон и связывал надежды на освобождение Черного Джека Лоу. Однако нельзя было исключать и возможность осечки. Тогда они оба могли угодить в тюрьму… Джек повернулся к слуге.
— Письмо, которое я тебе доверил, при тебе?
— Пусть тысячи пчел ужалят меня, если я не исполню приказание своего господина!
— Вряд ли это может потребоваться, — сухо сказал Джек — Но если эта девушка согласна следовать моим инструкциям, то осторожно проводи ее в гостиницу «Кер де Лион». Там вы будете ждать, когда понадобитесь мне для одного дерзкого и опасного предприятия.
— Вы можете целиком положиться на своего верного слугу.
Джек удовлетворенно кивнул и принялся натягивать перчатки, собираясь уходить. По причине наступивших ноябрьских холодов виконт был одет в дорожные сапоги, кожаные панталоны до колен и теплый зимний плащ. Весь этот день он проспал, приходя в себя после бессонной ночи, проведенной в обществе Сабрины.
Дарлингтон улыбнулся про себя, подумав, существует ли на свете еще хоть один мужчина, готовый пойти на риск оказаться в тюрьме только ради того, чтобы соблазнить женщину? Скорее всего нет! Правда, если барды и поэты писали правду, то мужчины во имя любви порой совершали дикие, даже фантастические поступки.
Во имя любви! Но ведь он-то, черт побери, не влюблен! А просто оказался в плену обычного полового влечения к самой очаровательной женщине из всех, которых когда-либо встречал в жизни. И ничего больше! Уже на другое утро после обладания Сабриной, удовлетворив свою естественную потребность, он снова станет прежним. Ему нужна только одна ночь!
Джек понимал, что Сабрина занимает его мысли и чувства гораздо больше допустимого для разумного человека. И все же был уверен, что его влечение сгорит дотла после первой же ночи. Только одной ночи… Второй не потребуется. Это было бы уже слишком!
Но почему он подумал о двух ночах?
Джек тряхнул головой, отбросив в сторону беспокойные мысли, и посмотрел на соучастника заговора.
Сьюбери уже успел сменить взятую внаем ливрею на свободную шотландскую юбку, шелковую рубашку и сапоги. Через левую руку был перекинут теплый плащ на случай дальнейшего похолодания или даже морозов.
Дарлингтон медленно перевел взгляд на его подругу. Алви краем глаза также наблюдала за Сьюбери и, видимо, восхищалась им.
— Ты знаешь, что делать с тем негодяем, если сумеешь изловить его? — спросил Джек слугу.
Сьюбери неохотно оторвал взгляд от Алви.
— Да, милорд! Я должен буду следить за ним и оберегать. А вы намерены раньше нас приехать в Лондон?
— Нет. У меня здесь еще есть кое-какие дела. Джек снова посмотрел на Алви.
— Не бери ее с собой в Лондон, Сьюбери. Явный ирландский акцент может привлечь внимание и сорвать весь наш план.
Лицо Сьюбери сделалось каменным. Он мрачно посмотрел па виконта.
— Не мог бы я услужить вам в чем-нибудь другом, милорд?
— Единственное, о чем я сейчас прошу, так это довести начатое дело до конца. В этом мне не на кого положиться, кроме тебя.
Дарлингтон выразительно посмотрел на Алви и тут же отвел взгляд.
— Он мне не нравится! — воскликнула ирландка, как только Джек вышел. — Я, видите ли, говорю с ирландским акцентом! Ну и что? Что в этом дурного? Мой родной язык ирландский. И я горжусь этим так же, как он гордится своим!
— Да. Но действия и слова его сиятельства нельзя подвергать сомнению, прелесть моя!
— У него такие же холодные глаза, как у шотландских духов, предвещающих смерть! Мой отец рассказывал, что они принимают облики умерших и бродят по свету.
