Шанна резко повела головой в знак протеста и попыталась освободиться от пальцев Рюарка. Она зажмурила глаза и сжала кулаки, как будто могла настоять на своем одним усилием воли.
— С нашей сделкой покончено! — задыхаясь, выдавила она. — И вы сами признали это!
— Но как быть с брачными узами? Не думаете ли вы, что их можно отбросить с такой же легкостью, с какой вы произнесли клятву в церкви? — Читая на ее лице упрямый отказ, Рюарк насмешливо продолжал: — Или вы придаете клятве перед алтарем меньшее значение, чем сделке в тюремной камере? Как вы докажете, что вы вдова, если я жив и даже вполне здоров, что вы сами можете подтвердить, убедившись в этом неоднократно? — Он произносил жестокие, оскорбительные слова. — Или вы обнаружили, мадам, что мои способности оставляют желать лучшего, и что какой-нибудь другой мужчина обеспечит вам более полное наслаждение?
Шанна посмотрела на него, ошеломленная, и он язвительно рассмеялся.
— Возможно, мадам. Все может быть. А может случиться и так, что вы выйдете замуж за какого-нибудь именитого лорда-импотента и проведете остаток своих ночей в тоске по настоящему мужчине. Или позовете меня, чтобы получить то, на что не будет способен ваш обаятельный лорд…
Яркая краска на щеках Шанны и ее пылающие глаза без слов свидетельствовали о впечатлении от речей Рюарка.
— Вы настоящая скотина! — медленно процедила Шанна, поднимая плетку, словно в намерении хлестнуть Рюарка по лицу. — Вы распоряжаетесь мной, не оставляя права голоса. Вы позволяете себе фривольности, потому что вам нечего терять. С таким же успехом вы могли бы бежать, оставив меня с ребенком во чреве! Как все мужчины, вы свободны в удовлетворении любой своей прихоти.
— Свободен! — сардонически фыркнул Рюарк. — Нет, мадам, я раб, и, если хозяин пожелает меня продать, у меня не будет большого выбора. — Он наклонился ближе к Шанне и повысил голос, задетый ее словами: — Бежать? Чтобы потом всю жизнь скрываться? Уверяю вас, мадам, об этом не может быть и речи!
— Но вы и теперь, по существу, беглый, — бушевала Шанна. — это я потеряю все, а не вы.
— Потеряете все! О! — фыркнул он и, нагнувшись ниже, промычал ей в лицо: — А что терять мне, кроме собственной головы? И именно из-за вас я придаю ей некоторое значение.
Голос Шанны зазвенел на высокой ноте:
— Мне кажется, что вы напыщенный осел!
— А вы избалованный ребенок! — выкрикнул в ответ Рюарк. — Мне кажется, я должен сделать то, чего, к сожалению, не делал ваш отец: положить вас на колено и как следует отшлепать.
— Только попробуйте дотронуться до меня, господин Рюарк Бошан, и я сдеру шкуру с вашего грязного скелета!
Они стояли высоко над недостроенной установкой, лицом к лицу на узкой площадке, раскачивавшейся при каждом их движении, не обращая ни на что внимания. Небольшая грозовая туча вырвалась из-за холма и поплыла к ним через долину, увлекая за собой целую вереницу крошечных тучек.
— Вы нахал! — выкрикнула Шанна этим мерцавшим янтарем глазам. — Бесчувственный олух! Тупой болван!..
Почти над самыми их головами сверкнула молния. В следующую секунду их оглушил шипящим треском раскат грома. С расширившимися от страха глазами Шанна в ужасе прижалась к Рюарку, вцепившись в его руку дрожащими пальцами, глядя полными страха глазами. Словно догоняя затухающее грохотанье, воздух прорезала новая молния, и Шанна, бледная и трепещущая, съежилась, как испуганный ребенок. Рюарк подумал, что мало что на свете могло бы повергнуть ее в такой ужас. Ведь она проявляла такую храбрость в самых различных обстоятельствах! Его гнев мгновенно рассеялся, он обвил рукой плечи Шанны, прижал к себе и повел к лестнице. На них уже падали первые ледяные капли дождя, и слабо закрепленные доски скрипели у них под ногами от порывов сильного ветра.
— Осторожнее, Шанна, — предупредил Рюарк. — Мы высоко, а лестница крутая.
Ветер срывал с губ и уносил любую реплику Шанны, она с трудом ловила ртом воздух — дышать было невозможно. Шанна стала осторожно спускаться вслед за Рюарком. Когда они оказались на земле, он почти прокричал ей в самое ухо:
— В домик надсмотрщика! Эта лачуга там, на дороге. Бегом!
Он подтолкнул ее вперед, и Шанна, подобрав юбку, бросилась через площадку, вниз по ступенькам, по двору, к указанному Рюарком строению. Запыхавшись, она прислонилась спиной к двери. Через минуту рядом с ней оказался Рюарк. Склонившись над ней, чтобы как-то укрыть от усилившегося дождя, он возился со старым замком, пытаясь отпереть дверь.
Небо прочертил новый зигзаг молнии, и снова громыхнул гром. Шанна в страхе поежилась и прижалась к Рюарку, пряча лицо на его груди. Страх понемногу прошел, и Шанна, отодвинувшись, смотрела на него, не обращая внимания на потоки воды, которые стекали по ее лицу. Голова Рюарка медленно склонилась к ней, и губы приоткрылись, коснувшись ее рта. Дождь барабанил по его ничем не защищенной спине, но он не отрывался от губ Шанны. Он дернул веревку щеколды, и упрямая дверь легко открылась, словно приглашая их в защищенное от дождя пространство лачуги. Взяв Шанну на руки, Рюарк вошел и движением плеча захлопнул дверь.
Завывал ветер, по-прежнему грохотал гром, вспыхивали молнии, и жалкая лачуга еле выдерживала натиск разыгравшейся стихии. Шанна развесила свою одежду на стуле перед огнем, который потрескивал в небольшой печурке с конфоркой. Они улеглись, плотно прижавшись друг к другу, на узкий топчан, служивший при случае надсмотрщику кроватью. Снаружи по-прежнему лил дождь. Вслушиваясь в стук капель по крыше, они, умиротворенные, молчали, обняв друг друга.
Прижавшись щекой к его крепкому смуглому плечу, Шанна легкими прикосновениями ласкала поросшую волосами грудь Рюарка и гладкую кожу на его руке. Ей не хотелось нарушать блаженства этих минут. Она вовсе не имела намерения так легко отдаться Рюарку снова, но и не торопилась с ним расстаться.
Оторвавшись от груди Рюарка, чтобы взглянуть ему в лицо, Шанна встретила его пылкий взгляд. Ее мягкие груди упирались в него теплым бархатом, а прикосновения бледных сосков к его коже были для нее настоящей сладостной пыткой.
— Были ли вы когда-нибудь влюблены? — тихо спросила Шанна, проводя кончиками пальцев по его губам.
Рюарк удивленно поднял бровь.
— Полно, Шанна. — Ленивая улыбка тронула уголки его рта. — Я уже говорил вам, что вы моя единственная любовь.
— Будьте откровенны, — ласково упрекнула его Шанна. — Я знаю, у вас были другие женщины. Любили ли вы хоть одну из них?
Он слегка пожал плечами и, убрав волосы с ее плеча, разгладил их у нее на спине.
— Так, одно слепое увлечение, когда я был еще мальчиком.
