Старый кладовщик улыбнулся и подмигнул Рюарку.
— Тогда поторопись, мальчик, пока ром не прокис на солнце.
Широко ухмыльнувшись, Рюарк кивнул и ревностно принялся за работу. Нахлобучив шляпу, он вскочил на место кучера и тронул вожжи, подстегивая пару запряженных в фургон мулов. Они зашагали узкой дорогой к причалу. На губах Рюарка заиграла странная улыбка, и он стал что-то насвистывать.
К концу дня поднялся свежий ветер, и Шанна, которой наскучили конторские книги, решила прогуляться верхом на Аттиле. Направив его берегом, где однажды встретила Рюарка, она проделала тот же путь, что и тогда с ним, через небольшую рощу, и остановилась на поляне полюбоваться безмятежным покоем мирной природы. Над ее головой громко кричали перелетавшие с дерева на дерево птицы, а в ближнем болоте квакали лягушки. Веселые пестрые цветы украшали расстилавшийся под ногами ковер из густой зеленой травы, а над цветами и листьями порхали разноцветные бабочки.
Радуясь прекрасному дню, Шанна вздохнула. Теперь все ее страхи были позади — она убедилась в том, что не забеременела, и что приятные свидания с Рюарком закончились в этом смысле благополучно. Со временем, думала она, у нее появится какой-то другой мужчина, с которым она познает такое же наслаждение, как и с этим самоуверенным колонистом, и родит ему ребенка, а пока лучше не рисковать. Любыми способами она будет держать Рюарка на почтительном расстоянии и не станет ломать свою жизнь ради нескольких минут страсти. Да, именно страсть заставляла ее забыть о своем решении и падать в постель с Рюарком, как последняя похотливая девка. Она не видела его с того грозового воскресенья, почти неделю, и специально держалась подальше от мест, где могла бы с ним встретиться. Если она чему и научилась, имея дело с Рюарком, так это понимать, что не может ни командовать им, ни владеть ситуацией в его присутствии. При каждой встрече с ним ее планы рушились, и она не могла больше допустить, чтобы зов природы бросал ее в объятия Рюарка, заставляя забывать о возможных последствиях. Какими бы твердыми ни были ее решения, лучше все-таки не искушать судьбу.
Аттила в нетерпении пофыркивал под ней, но мысли Шанны были далеко. Вопреки ее воле ей виделись янтарные глаза, и по ее телу медленно растекалось тепло. Эти глаза проникали в самую глубь ее существа, пробуждая запретное желание.
— Прочь из моих мыслей! — выкрикнула Шанна, спугнув с верхушек деревьев стаи птиц, и в ярости заколотила обтянутым перчаткой кулаком по седлу. Судорожно сжав зубы, она процедила: — Прочь из моих мыслей, дьявол! Я больше ничего вам не должна! Все условия сделки выполнены! Я не обманула вас!
Рванув повод, Шанна резко повернула жеребца обратно, словно бежала из этого места, внезапно утратившего для нее свое мирное очарование. Не жалея жеребца, она все подгоняла и подгоняла его, и его копыта вздымали тучи мокрого прибрежного песка. Она мчалась так, словно лес за ней полыхал в огне, готовом вот-вот ее поглотить, замедли она хоть немного этот сумасшедший аллюр. И даже в эти минуты ее по-прежнему жгли янтарные глаза Рюарка.
Скоро Аттила стал уставать, и Шанна поняла, что его выносливость имеет границы. Она пустила лошадь спокойным шагом, следуя извилистой линии берега, и остановилась перед ручейком, пересекавшим песчаный берег. Повернув лошадь, Шанна направилась к истоку ручья. За густой листвой кустарника ее взору открылась нависшая скала, с которой каскадом срывался небольшой водопад, наполнявший озерцо у ее подножия.
Шанна соскочила с лошади. Аттила вошел в воду и стал с жадностью пить. Шанна кое-как подобрала разметавшиеся волосы и протерла себе шею смоченным под ледяной струей платком. Немного успокоившись, она снова смочила платок и медленно провела им по разгоряченным щекам. Затем она вскочила в седло и двинулась по направлению к деревне.
Появление гордого Аттилы с развевавшейся по ветру гривой и по-боевому приподнятым хвостом, с прекраснейшей из всех всадниц мира на спине, повергло в изумление моряков-колонистов, побросавших все свои дела. Польщенная их вниманием, Шанна приветливо кивнула и направилась к причалу, где стоял прибывший корабль. Она увидела коляску отца и спросила Мэддока, где сквайр.
— На борту, мэм, — растягивая слова, ответил негр и указал грязным большим пальцем на высокое судно. — Наверное, беседует с капитаном.
Едва Шанна отдала ему повод, собираясь слезть с лошади, как тут же началась свалка. Несколько морских волков, расталкивая друг друга, боролись за право помочь ей сойти на землю. Она терпеливо ждала, пока, наконец, один юный гигант, перед которым Питни показался бы карликом, пробился к ней и торопливо подал ей руку.
Оказавшись на земле, Шанна наградила юношу очаровательной благодарной улыбкой и подошла к сходням, сопровождаемая приглушенными возгласами восхищения. Не успели ее изящные ботинки коснуться палубы судна, как перед ней оказался еще один молодой человек. Он стоял, словно проглотив аршин, зажав под мышкой сверкавшую ярко начищенной медью подзорную трубу.
Его светлые волосы выбивались из-под новой превосходной треуголки. Вспомнив о хороших манерах, он сорвал с головы шляпу и громко приветствовал Шанну, исполненный надежды быть ей полезным.
— Добрый вечер, мэм. Чем могу служить, мэм?
— Не можете ли вы, — улыбнулась юноше Шанна, — передать моему отцу, что я жду его, чтобы поехать домой вместе?
Юноша рванулся выполнить просьбу, но тут же опомнился. Он повернулся на четверть оборота и, указывая куда-то рукой, спросил:
— Это ваш отец там, с капитаном?..
Он сорвал шляпу, словно готовый швырнуть ее за борт, и едва не уронил подзорную трубу. Прижав ее неловко к груди, он мотнул головой в сторону приближавшихся мужчин.
— Так это он, мэм, с капитаном? — пробормотал, чуть покраснев, молодой человек.
Шанна кивнула, остановив взгляд на тучной фигуре отца. Его собеседник стоял к ней спиной, и ей были видны только густые, заплетенные в косичку золотисто-каштановые волосы над голубым мундиром.
— Как мне доложить о вас, мэм?
Шанна усмехнулась его расторопности.
— Мадам Бошан, сэр.
— Мадам Бо… — Юный офицер запнулся от удивления, а стоявший рядом с Траерном высокий человек резко обернулся и пристально взглянул на нее пронизывающим взглядом из-под сердито нахмурившихся бровей, как если бы увидел на своем судне какую-то колдунью. Под этим осуждающим взглядом Шанна словно приросла к месту, не в силах ни пошевелиться, ни произнести и слова.
Но вот офицер перестал хмуриться, окинул беглым взглядом фигуру Шанны и остановил взор на ее лице. Его черты смягчила улыбка, и он кивнул, удовлетворившись результатами осмотра.
