Элементали. Материальное воплощение стихии. Ее земная форма, как бы двусмысленно это не звучало в подобной ситуации. Не безумное чудовище, движимое лишь жаждой крови, но и не разумное существо, обладающее собственным мышлением. Элементаль существует лишь благодаря Воле колдуна, который его вызвал, и полностью подчиняется его приказам. Но недаром умелые призыватели считаются одними из самых могущественных магов. Ведь если чародей не рассчитает собственные силы или слаб Волей, эти создания легко могут выйти из-под контроля и наброситься прямо на своего создателя, разорвав его на клочки.
Чародей выкинул в сторону Кенджи ладони – и оба элементаля тут же бросились в бой. Он без труда уклонился от первого создания и резким ударом обрубил руку второго почти по плечо. Но тут же получил огромным кулаком по ребрам, а после взмыл в воздух и бухнулся на землю в десятке шагов от колдуна.
Вскочив на ноги и морщась от боли, Кенджи кое-как увернулся от нескольких мощных взмахов, каждый из которых легко мог проломить ему череп. Тихо выругавшись, он снова поднял клинок. В другой раз его удар попросту бы распотрошил противника. Но только в том случае, если бы он бился с человеком, а не с самой стихией. Создание, к тому моменту успевшее отрастить новую конечность, вырвало у него меч и ухватило за шиворот – краткий миг полета и он влетел прямо в ближайшую хижину.
Картинка перед глазами Кенджи задвоилась, показывая ему двух магов и четырех элементалей, в ушах зазвенело, а при каждом выдохе из груди вырывался хрип. Продолжи он драться в том же духе – и его смерть лишь вопрос времени. Земляные твари не чувствовали ни боли, ни страха. Они не опасались пропустить лишний удар и существовали лишь с одной целью – уничтожить врага.
Конечно, убей Кенджи их хозяина – и они тотчас вновь станут безжизненной кучей песка и глины, да вот только сказать явно было проще, чем сделать. Грубой силой здесь не справиться, но что ему предпринять? Думай, думай…
– Лучник не сможет ударить по цели, которую не видит!
Голос Рю звучал так тихо и глухо, словно бы он находился не в паре десятков шагов, а на расстоянии полета стрелы. Однако слова старика подарили Кенджи идею. Но если она не сработает… Попытавшись отогнать дурные мысли, Кенджи собрался с духом, напрягая свою Волю так, как никогда ранее. Он больше не слышал ни шума схватки, ни тяжелых шагов бегущих к нему элементалей, ни воплей Рю – лишь стук собственного сердца. По вискам его потек пот, зубы заскрежетали так, что еще немного, и они вот-вот сотрут друг друга в крошки, а тепло, переполняющее его тело, готово было разорвать кожу, чтобы вырваться наружу.
Силой Воли Кенджи представил себе темное облако – точь-в-точь такое же, что ранее сотворил старик – прямо вокруг чародея. И… У него получилось! В тот же миг громыхнула молния, на землю полетели тяжелые капли – и казалось, это именно они окрасили воздух в цвет вороньего крыла. Колдун, которого явно застали врасплох подобным приемом, вскрикнул от неожиданности. И голос его прозвучал на удивление звонко. Потеряв концентрацию, маг ослабил контроль над элементалями. Один из них пронесся мимо Кенджи, врезавшись прямо в стену и без того кривого домика, а второй бестолково размахивал руками вокруг себя, точно пытаясь развеять мрак.
Кенджи не стал дожидаться, пока противник придет в себя и снова захватит власть над своими творениями, чтобы продолжить бой. С легкостью обогнув оставшегося на ногах элементаля, пока другой барахтался в деревянных обломках, он на ходу поднял с земли меч и по памяти ринулся прямо к колдуну.
Через мгновение вперед замаячил неясный силуэт. Услышав тяжелое дыхание Кенджи, маг резко повернул голову и вскинул руку. Твердь под ногами Кенджи разверзлась. Но он, будучи наготове, ушел в сторону, рванул вперед, преодолев оставшиеся несколько шагов почти что прыжками, и сделал выпад.
Еще некоторое время чародей смотрел на лезвие меча, пронзившего его почти насквозь, словно не веря в собственную смерть, а потом медленно осел на землю. Элементали, потеряв хозяина, тут же рассыпались на мелкие кусочки. Кенджи вытащил клинок, и устало утер со лба пот, смешанный с его же кровью. Через несколько мгновений тьма понемногу рассеялась, он кинул взгляд на поверженного противника… и замер.
Прямо у его ног лежала девушка, с головы которой упал капюшон, показав на свет бледное лицо и копну непослушных волос. Совсем еще юная, наверное, даже младше Кенджи: высокие скулы, немного длинноватый нос, нарисованные углем брови, поплывшие под дождем. Глядя прямо ему в глаза, она беззвучно зашевелила губами, будто пытаясь что-то сказать. Но потом лишь издала последний вздох, взгляд ее потускнел, а на подбородок стекла тонкая струйка крови.
Из рассказов Кин и пыльных талмудов в ее библиотеке Кенджи успел узнать, что для по-настоящему могущественного волшебства одних знаний мало. К ним должна прилагаться воистину железная Воля. Тем более, если чародей решил выбрать путь призывателя. Ведь одно дело – сконцентрировать элемент в один мощный удар, и совсем другое – поддерживать контроль над стихией в течение длительного времени, управляя ей, словно марионеткой. Чтобы достичь подобного мастерства в столь юном возрасте, девушка должна была упражняться с самого раннего детства под присмотром лучших учителей. И это значит, у ее семьи было достаточно денег и связей, чтобы позволить себе подобную роскошь. Кенджи только что убил не бандита или бродягу – а представительницу одного из Домов.
Судя по всему, смерть могучего союзника окончательно подорвала дух оставшихся в живых врагов. Продолжая огрызаться от Макото и Шу, которые, судя по виду, сами едва не падали с ног от усталости, они бросились к лошадям – и через мгновение уже мчались прочь к выходу из деревни. Макото выхватил пистолет – раздался грохот выстрела, один из негодяев покачнулся в седле, но удержался. Вскоре они скрылись за частоколом, тогда как Макото, Шу и ловко спустившийся на землю Рю подошли к Кенджи. Первые два выглядели неважно, с ног до головы вымазанные грязью и кровью. А вот старик напротив, вел себя так, словно они только что вернулись с послеобеденной прогулки.
– Ну и ну, – присвистнул Макото и взлохматил взмокшие от пота и дождя волосы. – Нас чуть не прибила какая-то девица! И походу знатная. Интересно, что она забыла с этими подонками.
– Знаешь ее? – спросил Кенджи.
– Даже если когда и видел, то не вспомню, – покачал головой Макото, а потом склонился над телом, уперев руки в колени. – Но ты взгляни на руки. Ни одной мозоли, ногти аккуратные, как на подбор, а на пальцах следы от колец. Самое тяжелое, что она держала в своей жизни – перо для письма.
