— А что, верная мысль! — отозвался Пилосьян. — Два вопроса: первый, где собираемся? Второй, как тебя зовут, друг?
— Зовут Валентином.
— Я — Армен.
— Соберемся вон там, возле снарядных ящиков. Я приведу своих.
— Мои бойцы мигом будут на месте. Сообщение как замполит сделаешь ты?
— Хорошо. А ты от имени своих подготовь боевое обещание. Долго говорить не будем. Надо коротко и ясно.
— Точно, лейтенант. Взять мост, отрезать немцев от другого берега Дуная, чтоб наши могли потом разгромить каждую группировку по отдельности.
— Широко мыслишь, Армен, это уже забота высшего командования.
— Но мы с тобой тоже не пешки! В общем, держи руку.
— Договорились, друг!
Подошли деловито-строгие, сосредоточенные моряки — матросы, старшины, офицеры; гремя сапогами, шурша плащ-палатками, решительно прошли за своим комбатом пехотинцы, схожие в одежде, повадках, не вдруг отличишь, кто рядовой, кто командир.
После Николаева выступил комбат.
— Решение нашего собрания, думаю, будет единым: мост взять, сохранить и удержать, так, пехота?! — сверкнув веселыми карими глазами, спросил он. — А моряки нам помогут! Так что вперед, пехота!
— По кораблям, — точно эхо, откликнулся замполит Николаев. — Вперед, моряки!
13 час. 00 мин. Катера отходят от причала. До первого венского моста они идут строем кильватера. Но, едва бронекатера прошли какую-нибудь сотню метров, как с разбитого моста Штадлаубрюкке и с насыпи понеслись в их сторону пулеметные и автоматные очереди. Бронекатера под огнем проскочили под мостом Штадлаубрюкке, но ответного огня не открывали. Едва прошли под одним из уцелевших пролетов моста, как по катерам был открыт ураганный артиллерийский огонь. Казалось, нет сантиметра пространства, не пронизанного свистящим и воющим свинцом. Вода в Дунае вздымалась от разрывов. Стена их надвинулась на бронекатера, и за ней временами не было видно ближайшего корабля, хотя расстояние между ними не превышало 100–150 метров.
Огонь велся из всех видов оружия. Били артиллерия и минометы, танки и самоходные орудия, скорострельные зенитки и крупнокалиберные пулеметы. Трассы неслись отовсюду — с мостов Штадлаубрюкке и Рейхсбрюкке, из окон портовых сооружений и с судов, из железнодорожного эшелона, стоявшего в порту, из домов, расположенных на набережной, из-за дамбы Кайзермюлле. Вся мощь огня сконцентрировалась на небольшом пространстве, и неизвестно, что спасало моряков — скорость бронекатеров или нервозная торопливость врага, застигнутого врасплох, мешавшая ему точно прицелиться.
Наши солдаты, наблюдавшие с берегов за прорывом, возбужденно реагировали на происходящее:
— Куда ломятся эти отчаянные головы, побьют ведь всех до единого. Пехота остановилась, танки не идут, а морячки летят к черту на рога.
Катера летели мимо стреляющих орудий и танков, сотен гитлеровцев, которые метались по берегам, пытаясь остановить огнем прорыв катеров. Справа отчетливо виднелась Вена в дыму и огне, слева, за дамбой, пылали пригороды. Катера неслись, менялись отдельные кадры сражения, с них открыли огонь из всего оружия: из пушек и крупнокалиберных пулеметов; гулко ухали противотанковые ружья, частили пулеметы и ППШ бойцов Пилосьяна. Пушки и пулеметы вели такой интенсивный огонь, что брызги воды, попадавшие на раскаленные стволы, тут же с шипением испарялись.
До цели оставались последние сотни метров. Рейхсбрюкке виден уже в деталях. Верхнее, висячее крепление, издали напоминавшее нитки мишуры на новогодней елке, вблизи оказалось мощными стальными фермами, укрепленными на высоких опорах и свисавшими полудугой к середине пролетов. На мосту царила паника. Фашисты метались точно обитатели развороченного муравейника. Целей было достаточно — через мост двигались танки, броневики, тягачи, перебегали группы солдат.
По мосту катера не стреляли — разрывы снарядов могли вызвать детонацию заложенных фашистами фугасов.
Корабли замедляют ход.
13 час. 55 мин. Свершается главное — гвардейцы «седлали» Имперский мост. БКА-234 старшего лейтенанта А.П. Третьяченко прорвался к левобережной опоре последнего целого моста, но подойти вплотную к нему помешали затопленные баржи. Катер начал высадку десантников в 100 метрах от моста.
— Давай, гвардия! — кричит рослый сержант в плащ-палатке с орденами и медалями на груди и спрыгивает на берег.
Матросы помогают солдатам грузить с борта 45-мм пушку и несколько ящиков со снарядами. Пушку быстро катят через пустынную, в дымящихся воронках набережную, укрывают за углом ближайшего здания и разворачивают к бою.
Следом за первым тоже проделал у другого берега БКА-233 старшего лейтенанта А.П.Синявского. На мосту появляется броневик. 2–3 минуты пулеметчики обоих катеров бьют по нему, заставив в конце концов умолкнуть автоматическую пушку.
Три других катера, маневрируя, артиллерийским и пулеметным огнем прикрывали в это время оба судна с десантом и вызывали огонь противника на себя.
Несколько секунд — и возле катеров уже не видно ни одного десантника — все они рывком бросились вперед, пробежали открытое пространство. Каждый успел занять себе позицию поудобнее, где кто смог: в оставленном немцами окопе, за грудой кирпича, меж разбросанных по набережной стальных балок, в подвернувшейся на пути еще теплой воронке.
Высадившись на левый берег, сотня десантников Пилосьяна в стремительном броске, одновременно с двух сторон ринулись к мосту, заняли близлежащее здание. Однако, встреченные сильнейшим огнем, они залегли в сотне метрах от цели. С первых минут бойцы десанта вынуждены были отбивать контратаки превосходящих сил противника. Поддерживая атаку, три катера продолжали «висеть» у самого моста, ведя непрерывный артиллерийский огонь по левому берегу Дуная, где было скопление огневых средств, и уничтожая живую силу врага на самом мосту пулеметным огнем. Бронекатер № 243 поставил дымовую завесу ниже второго венского моста, чем прикрыл высаживавшийся десант.
Решающую роль сыграли саперы. К тому моменту, как к мосту подошел десант, саперы из штурмовой группы поодиночке подползли к заминированному мосту. На подходе к нему находился усиленный проволочный забор, за забором — баррикада. Ночью в заборе был сделан достаточно широкий проход, хотя проволока по-прежнему висела на кольях. Небольшой проход был пробит и в баррикаде у самых перил, баррикада же вся разминирована.
Вот уже крайний мостовой устой, стоящий на берегу. Внизу, в его тени, пульсирует огненное пятнышко: фашистский пулемет. По команде сержанта бойцы идут в обход. Две гранаты — и с пулеметом покончено.
По сигналу саперы поползли. Степан Кузаков снял порезанную проволоку и отбросил ее в сторону. И так же по-пластунски пополз на мост, прячась за баррикадой. Дождался, когда товарищи последуют за ним. А там — пружинисто поднялся на руках. Подогнул под себя правую ногу, опустился на колено. Вытащил из-за спины отточенные саперные ножницы. Вскочил, бросился к перилам. За ним гуськом, затылок в затылок вдоль перил побежали саперы его штурмовой группы: Шевченко, Широков, Захаров, Михалевич. У Широкова ножницы, у остальных топоры.
Одновременно с рывком группы Кузакова на мост по засеченным огневым точкам с разных концов нашего берега ударили танки и самоходки. Немцы тут же вступили с ними в поединок. Открыли они огонь и по саперам. Те на секунду прижались к перилам и снова бросились вслед. Был ранен Кузаков, и ножницы выпали у него из рук. Но тут же он их схватил и вместе с Широковым добрался до заветной электровзрывной сети, с разбегу перерезал провода.
Захаров, Шевченко и Михалевич перерезали веревки, которыми ящики с толом и 100 кг фугасами были привязаны к фермам моста. Взрыв моста был предотвращен.
Гвардейцы взбираются по береговому откосу и готовы ринуться врукопашную. Гитлеровцы не выдерживают. Они выскакивают из окопов, из дзотов, бегут через набережную к ближним домам. Вслед им трещат автоматы.
На мосту появляется усатый сержант:
— Эй, морячки! Мост — наш!
Катера, сделав свое дело и уничтожив около 40 огневых точек, разбив 9 вражеских пушек, отходят.
Десант Пилосьяна захватывает мост, содействует саперам в его разминировании, чем предотвращает его подрыв, и продолжает героически сражаться. Особенно отличились 1-я и 2-я стрелковые роты под командованием офицеров Л.И. Гончарова, Н.Д. Толобуева, взвод В.И. Новикова и пулеметный расчет П.Д. Голубя. Гвардейцы, захватившие мост, стойко обороняли его от противника, пытавшегося овладеть им. Особенно ожесточенные атаки были у въезда на мост на правом берегу — они отрезали врагу путь отхода из Вены. Больше суток держались гвардейцы на мосту, затем были вынуждены отступить. Все же высадка и боевые действия десанта ошеломили противника, внесли известную дезорганизацию и замешательство в его ряды, а в последующем облегчили захват моста другими подразделениями.
