Меры, предпринимавшиеся против феодальной анархии и разбоя, не были и не могли быть эффективными. Они обходились и нарушались феодалами, которые не могли жить в мире друг с другом. Выше мы приводили свидетельство хрониста Эккегарда о разбоях и грабежах, чинимых рыцарями. Это свидетельство относится к 1123 г., т. е. ко времени, когда было уже принято ни одно решение о соблюдении мира (последнее в 1121 г. во Вюрцбурге).
Королевская власть оказывалась бессильной в борьбе с нарушителями мира. Когда Генрих IV предпринял в 1104 г. поход против графа Дитриха (Саксония), нарушившего постановление о мире от 1103 г., он, не добившись никаких положительных результатов, вынужден был прекратить действия и начать войну против восставших князей, возглавляемых его собственным сыном Генрихом V[805]. Вместо укрощения нарушителей мира, началась новая феодальная смута.
Королевская власть в Германии не могла ликвидировать феодальной анархии и укрепить политическую централизацию. Население вынуждено было приниматься за самозащиту. В XII – XIII вв. в городах и отдельных областях возникают союзы для охраны мира.
Более успешно мероприятия по установлению мира проводились в отдельных территориальных владениях, внутри которых анархия была позже совсем ликвидирована. Однако войны в стране не прекращались. Они начинали все более походить на войны между государствами.
* * *
Мы подробно ознакомились с системой общегосударственной организации и с ее изменением в течение изучаемого периода. Для полноты представления об эволюции феодального государства необходимо проследить еще изменения областного и местного государственного устройства и развитие частной вотчинной власти. Рамки настоящей работы не позволяют сделать это с необходимой обстоятельностью, и мы ограничимся только самой общей характеристикой[806].
Система организации государственной территории в Германии в изучаемый период включала в себя, с одной стороны, вотчинные политические образования, и, с другой стороны, областные и местные территориальные объединения, унаследованные от раннефеодального периода. К первым принадлежали многочисленные вотчины и поместья, располагавшие большим или меньшим объемом судебной, административной, фискальной и военной власти, ко вторым – герцогства, графства (в том числе маркграфства и пфальцграфства) и сотни.
Понять существо политической раздробленности Германии IX – XI вв. и выяснить тенденции в ее развитии можно только на основе изучения как племенных областей (герцогств), так и местных вотчинных образований. Следует иметь в виду, что эволюция племенных областей и вотчинных образований совершалась в разных направлениях. Если племенные герцогства в ходе экономического и политического развития разлагались и растворялись в этническом, территориальном и политическом отношении, то вотчинные политические образования, наоборот, в ходе этого развития укреплялись и консолидировались. Наиболее могущественные из них явились яри новых экономических и политических условиях основой образования территориальных княжеств.
Герцогства. Существо герцогств как политических образований (X в.) может быть понято только при всестороннем их изучении, при учете их этнической и территориальной обособленности. Герцогство того времени это племенное княжество. Его население было этнически однородным и обособленным от населения других герцогств, его территория замыкалась этническими границами и была отделена от территории других племенных герцогств. Политическая организация герцогства создавалась не сверху королевской властью и не для нужд общегосударственного судебно-административного управления, а в самом герцогстве, как результат его самоопределения. Как и в государстве в целом эта организация состояла из двух основных органов – монархической власти герцога и собрания знати племенного герцогства. Оба эти органа осуществляли высшую политическую, военную и судебную власть в области.
Герцог был крупнейшим землевладельцем в племенной области[807]. Однако его герцогская власть определялась, по крайней мере в первый период после восстановления герцогств (X в.), не столько тем, что он был крупным вотчинником, сколько тем, что он представлял в политическом и военном отношении данную племенную область и выражал общие интересы феодальной знати этой области. Важнейшей функцией герцога являлось военное предводительство ополчением всей племенной области.
Король, прибывая в герцогство, непосредственно осуществлял здесь высшую государственную и судебную власть и возглавлял знать области в ее общем политическом собрании. При этом он как бы уподоблялся герцогу и заменял на время его власть.
Характерно, что сама королевская власть в этот период рассматривалась как высшая государственная власть не в стране вообще, а над отдельными племенными областями. Германский король – это король франков, баваров, саксов. Некоторые слабые короли начала X в. именовались королями только отдельных племенных областей. Так, Конрада I называли королем франков. Фактически его власть и не выходила за пределы герцогства Франконии. Генриха I именовали королем саксов и франков.
С разложением племенных областей и с успехами процесса ассимиляции их населения в единой немецкой народности, племенные герцогства исчезали. Однако герцогства как составные части Германского государства продолжали существовать. Оставалась власть герцогов, осуществлявшая определенные военные, судебные и административные функции в данной области[808].
Но теперь герцог был уже не племенным князем, а просто крупнейшим династом вотчинником. Некоторые племенные герцогства, сохраняя свои старые названия, превратились фактически в крупнейшие территориальные княжества (Бавария, Саксония).
Разложение системы областных графств. Если герцогства представляли старинные племенные княжества, которые королевская власть стремилась превратить в административные области в рамках общей государственной организации, то графства являлись с самого начала судебно-административными округами, созданными для нужд этой общей государственной организации. Территориальной основой графств служили старинные германские области – Gau.
Во Франкском государстве существовала система областных графств. Эта система сохранялась некоторое время и в Германском государстве. Графы были должностными лицами государства, а графства – судебно-административными округами, в которых графы исполняли свои функции. К концу X в. эта система областных графств в основном уже разложилась. Графства из сплошных судебно-административных округов превратились в территориальные комплексы и отдельные пункты, над которыми еще сохранялась судебная и фискальная власть графов или отдельная от вотчинной графская юрисдикция; графы из государственных должностных лиц стали наследственными владетелями. Этот процесс разложения системы областных графств, основанных на административно-должностном принципе, протекал не равномерно и не с одинаковой интенсивностью на всей территории Германского государства. На Нижнем Рейне он совершался значительно интенсивнее, чем, например, в Баварии и в других восточных областях. Королевская власть временами проявляла стремление задержать разложение системы должностных графств. Так, например, Конрад II внушал графам, что они являются должностными лицами государства, «которым поручено управление провинциями»[809]. Генрих III тоже проявлял подобное отношение к графам. Однако, это не могло помешать разложению старой системы графств, которое было таким же закономерным явлением, как и рост частного феодального землевладения и усиление вотчинной власти. Причина упадка и разложения старой системы графств состояла в том, что графу как должностному лицу государства было уже некем управлять, некого судить. Свободное крестьянское население, находившееся прежде в государственном подданстве и под юрисдикцией графа, стало крепостным и оказалось под юрисдикцией вотчинника-иммуниста. Графу это население стало или совсем неподсудным, или зависело от его судебной власти в самой минимальной степени.
Но дело было не только в этом: сама графская власть становилась вотчинной, и граф осуществлял эту власть не от имени государства, а от своего собственного имени. Графские функции становились владельческими правами графа, а фискальные поступления от реализации этих прав – его собственностью. При таком положении вещей было вполне естественным стремление крупных феодальных землевладельцев завладеть графствами (т. е. графскими правами) для увеличения своей феодальной собственности и вотчинной власти. Столь же естественной была и раздача королем «графств» (графских прав) церковным и светским феодалам.
