Но дело было не только в этом: сама графская власть становилась вотчинной, и граф осуществлял эту власть не от имени государства, а от своего собственного имени. Графские функции становились владельческими правами графа, а фискальные поступления от реализации этих прав – его собственностью. При таком положении вещей было вполне естественным стремление крупных феодальных землевладельцев завладеть графствами (т. е. графскими правами) для увеличения своей феодальной собственности и вотчинной власти. Столь же естественной была и раздача королем «графств» (графских прав) церковным и светским феодалам.
Разложение системы областных графств как государственных судебно-административных округов, будучи обусловлено ростом феодального землевладения и вотчинной власти, само являлось в некотором смысле источником дальнейшего развития этой власти и превращения ее в территориальную власть. Приобретение крупными землевладельцами графских прав над территорией своих вотчинных владений, и тем более над территорией, выходившей за пределы этих владений, делало их прямыми или верховными собственниками всей данной территории, не знающими над собой никакой другой власти, кроме номинальной власти короля – их феодального сюзерена, и превращало их тем самым в территориальных князей.
В такой именно, а не в иной связи находился процесс образования территориальных княжеств с разложением системы областных графств как государственных судебно-административных округов[810].
Раньше областных графств разложилась государственная сотенная организация. Ее поглотила вотчинная власть посредством присвоения низшей (сотенной) юрисдикции.
Рост вотчинной власти. Существо изменения государственного устройства при переходе от раннего феодализма к феодальной раздробленности заключалось в том, что политическая, судебная и военная власть от государственных публичных органов переходила к органам частной вотчинной власти, а сами государственные публичные органы приобретали частно-вотчинный характер. Однако при этом не разрушалась до конца сложившаяся прежде единая государственная организация. Государственные образования раннефеодального периода, как и лежавшие в их основе территориальные общности, продолжали существовать. Изменилась только их политическая структура: место государственных судебно-административных областей, округов и местных общин (сотен, деревень), которые строились на базе догосударственной территориальной организации, заняли вотчины, образовавшиеся на основе феодального землевладения. Вотчины, которые располагали властью над населением в силу его поземельной и личной зависимости, увеличивали все более свои судебные, полицейские, фискальные и военные права посредством получения королевских иммунитетных пожалований и полномочий или просто в явочном порядке и принимали на себя функции государственных областных и местных подразделений в сохранившейся общей государственной организации.
Вотчинная власть не являлась порождением IX – X вв. Она существовала и раньше; она была всюду, где только имелась собственность на людей. Власть господина над рабами, литами и колонами в раннефеодальном франкском государстве VI – VIII вв. была не менее полной, чем власть над ними в X – XI вв. Но в тот период в обществе было еще много свободного населения, не знавшего над собой никакой частной власти и подчинявшегося только государственным публичным органам. Прямая государственная зависимость основной массы населения и составляла основу существования всей системы раннефеодальной государственной организации.
С втягиванием патриархально свободного крестьянства в производственные отношения феодального общества и с закрепощением свободной крестьянской личности почти вся полнота власти над трудящимся населением перешла от государственных органов к органам вотчинной власти феодальных землевладельцев. В связи с этим пришла в упадок раннефеодальная государственная организация с ее публичной политической и судебной властью и соответственно усилилось могущество крупных феодальных вотчин.
Однако, вотчинная власть феодальных землевладельцев даже в отношении лично крепостного населения не была полной и безраздельной; высшая юрисдикция и некоторая доля фискальных поступлений с крепостных принадлежали так или иначе органам общегосударственной власти.
В условиях сложившегося феодального строя с натуральным характером хозяйства (в Германии – период с X по XII в.) вотчинные органы осуществляли почти всю власть по непосредственному принуждению и обузданию крестьян. Каждый крупный феодальный собственник имел в своем распоряжении аппарат принуждения из министериалов и вассалов, вполне достаточный, чтобы заставить крепостных выполнять феодальные повинности и чтобы подавить сопротивление крестьян феодальной эксплуатации. При таких условиях обращаться за помощью к королю и его общегосударственным принудительным органам у вотчинников не было особой надобности. Полученный от короля иммунитет или присвоенная самочинно высшая юрисдикция делали вотчинную власть вполне способной выполнять государственные функции. За общегосударственными органами оставались при этом функции арбитра в столкновениях между феодальными землевладельцами и оказание помощи феодалам в тех случаях, когда сопротивление крестьян не могло быть подавлено силами отдельных вотчинников.
В Германии, по причинам, о которых речь была выше, эти органы были тогда более сильными, чем во Франции. Им приходилось не только выполнять внешние государственные функции (организация завоевательных и оборонительных военных предприятий), но и осуществлять фискальную, полицейскую и судебную власть над теми категориями населения, в эксплуатации которых принимала участие общегосударственная власть.
Заключение
Наше ознакомление с государственным устройством Германии на протяжении сравнительно длительного исторического периода (от Верденского раздела до середины XII в.) позволяет сделать некоторые общие выводы о направлении его исторической эволюции.
В общем и целом эта эволюция совершалась в сторону роста политической раздробленности, хотя в отдельные моменты имело еще место временное усиление королевской власти и укрепление государственного единства.
В начале изучаемого периода в строе государства сохранялись еще значительные элементы раннефеодальной административной и судебной организации, основанной на территориальных началах. К концу его государственное устройство основывалось уже на феодальном землевладении и вотчинных отношениях. Это имело своим следствием рост политической раздробленности.
Особенностью политического развития Германии в изучаемый период, как уже указывалось выше, являлось то, что феодальная раздробленность не достигла здесь таких масштабов, как во Франции и некоторых других соседних государствах. Германская монархия была в эту эпоху, безусловно, сильнее и сплоченнее французской. Этим и объясняется ее положение на международной арене того времени.
Власть германских королей простиралась не только над их собственными владениями, но и над остальной территорией государства. Королю были подвластны в большей или меньшей степени все феодальные землевладельцы страны. При этом зависимость феодалов от королевской власти выражалась не только в форме вассально-ленных отношений, но и в форме общего государственного подданства. Власть короля и его общегосударственных органов простиралась в некоторой мере над феодально-эксплуатируемым населением всей страны. Королевская казна пополнялась не только за счет эксплуатации крепостного населения доменов, но и за счет получения некоторой доли феодальной ренты, производимой крепостными церкви, а отчасти и крепостными светских землевладельцев (посредством королевской юрисдикции, регалий, баналитетов и т. п.). Королевская власть пользовалась еще возможностью верховного распоряжения многими видами феодальных поступлений. Она могла еще раздавать иммунитетные привилегии, банн, регалии, баналитеты. «Отчуждение» этих государственных прав на феодальное присвоение, их распределение и перераспределение между отдельными членами господствующего класса, составляло одну из важнейших функций королевской власти в данный исторический период.
Передача королевской властью отдельным феодальным землевладельцам прав на эксплуатацию крестьян и горожан и на присвоение прибавочного продукта (в форме пожалования иммунитетом, банном и регалиями) и приобретение феодалами этих прав в явочном порядке – составляли обратную сторону процесса становления и укрепления феодальных производственных отношений. Вместе с тем это яркий показатель активной роли государства в этом процессе.
