Читаем без скачивания УАЗДАО или ДАО, выраженное руками - Павел Иевлев

- Дай ей пожевать, не боись. Андрей с ними возится, приучает потихоньку к нормальной еде, а то их синтетика всё равно скоро кончится. Поначалу корёжило – блевали дальше, чем видели, но теперь уже ничего, природа своё берёт.

Я протянул девушке очищенное яйцо. Она робко протянула худую руку с тонкими длинными пальцами, ногти на которых были не то обгрызены, не то обрезаны чем-то тупым и страшным, но хотя бы не грязные. Видимо на элементарную гигиену навыков хватает. Схватив яйцо, Криспи сделала пару шагов назад, и стала его жевать, роняя крошки на комбинезон. При этом она по-прежнему не спускала с меня тревожно блестящих глаз.

- Эка она на тебя пялится! – заметил Пётр, - В первый раз такое вижу!

- Да она и ночью припёрлась в комнату, я чуть не обосрался спросонья! Сидит, такая, в темноте, и смотрит…

- Не иначе - влюбилась! – заржал Пётр и хлопнул меня по плечу так, что я чуть не кувыркнулся с откидного борта на траву, - Ты не теряйся, она на фоне других почти вменяемая. Не то что те две. Одна вообще овощ полный, да и вторая ненамного лучше. Но сиськи, конечно, знатные. Я как-то безмозглыми брезгую, но абизьян наш пялит её, не смущаясь. Да и горец тоже – но ему, походу, пофиг кого ебсти, он вообще дикий. Я б ему даже овцу не доверил.

- Горец? Это Карлос что ли?

- Да какой он, нахер, Карлос… Это Андрюха его так назвал, потому что он на мекса похож. А как ещё латиноса звать? Только Карлосом… Горец он атаракский, это срез такой, специфический. Настоящее имя никто не знает, кроме Андрюхи, может быть. Боги не велят, или кто там у них… да мне пох, Карлос и Карлос. Но ты с ним аккуратнее, у него в башке пиздец какие тараканы пасутся. Зарежет, и не поймёшь, за что.

- Да мне с ним общаться как-то незачем…

- Это ещё кто знает, - туманно ответил Пётр и сменил тему, - Не поможешь «Ниву» глянуть? Андрюха говорит, ты по механике волокешь? Я-то так, - свечи проверить и колёса поменять, а тут какая-то нездоровая херотень по передку: чот вправо тащит и звук какой-то…

- Да не вопрос, давай глянем.

Я тоже достал ремонтный комбез и переоделся, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Криспи, которая так и не ушла. Вот привязалась же, пялится и пялится! Не по себе мне – мало ли что у неё там в пустом мозгу перемкнёт…

Завели «Ниве» под порог хайджек, подпёрли колёса другого борта башмаками и вывесили передок. Я присел на корточки и покачал колесо. В вертикальной плоскости обнаружил ожидаемый люфтец. А что вы хотите, такой вылет дисков ставить? Подшипники ступицы работают «на излом», изнашиваются быстро, сама ступица протачивается… Попросил Петра нажать тормоз, чтобы исключить ступичный люфт, и покачал в горизонтальной плоскости – ну, тут более-менее терпимо, чуть-чуть кулаки рулевые свободноваты, но поездит ещё. Отпустили тормоз, воткнули передачу – покрутил колесо туда-сюда. Ага, тут тоже нехорошо, пожалуй. Не распрягая привод определённо не скажешь, но, похоже, что ШРУС уезжен.

- Трещит, - спрашиваю, - на поворотах?

- Ага, есть такое! – отвечает Пётр

Но почему в сторону-то тащит? От ступичного люфта не должно… Скинул, матерясь, колесо – ну вот к чему этот половой гигантизм-то? Болотоход из Нивы всё равно никакой, тяги не хватает, только что смотрится круто. «Настоящий жып», ага. А я тут тягай этакие колесища.

Ну да, ну да. Проставки тут, проставки сям, разнеможные амортизаторы с длинным ходом… А вот и последствия: лонжерон треснул над гнездом пружины, и хорошо так разошёлся – палец ещё не всунешь, но отвёртка уже влезет. Жёсткость потеряна, передок сам себя рулит отдельно от машины, за счёт упругости остальной кузовщины, вот её и тащит с курса в сторону. Перестарался кто-то с лифтом и аксессуарами. Тут одна лебёдка с таранным бампером килограммов пятьдесят весит, плюс защита моста – всё это повисло на передке, подвеска лифтованная жёсткая, скакнёшь на такой с трамплинчика в лихом джиперском угаре – и опаньки, лонжерону ездец. Не стоит из кроссовера сверхпроходимца городить, не на что в нём опереться. Тут рама настоящая нужна…

- Что, совсем жопа? – расстроился Пётр.

- Ну, в принципе, излечимо… - задумался я, - Раскидать передок до кузова, проварить лонжерон с накладками, обварить, усилить… Но всё равно, экстремальные подвиги уже не для неё, слабое место будет. Только это кусок работы – дня на три, если упереться.

- Да, эт херово… Нам же надо… - он осёкся. – Ладно, пусть Андрюха думает, на то он и начальник.

Поставил колесо назад, ещё раз помянув добрым словом мегаломанию тюнингаторов, прикрутил. Опустив, затянул гайки.

- Своим ходом-то пойдёт? – спросил Пётр.

- Пойдёт, если не быстро и аккуратно. Слушай, а где бы тут руки помыть? И вообще помыться? Я санузла обыскался сегодня…

- А, - засмеялся Пётр, - ты просто приколов местных не знаешь! Пошли, покажу!

Я взял из рюкзака свежее бельё и полотенце, прихватил шампунь и отправился за Петром в дом. За нами тенью тащилась Криспи, которая всё это время так и простояла, глядя, вероятно, на мой торчащий из-под переднего крыла Нивы зад. Тьфу на неё.

Пётр отвёл меня в ту же комнату, где я спал и там торжественно, несколько рисуясь, дёрнул вверх незаправленную кровать. Та неожиданно поднялась вертикально, а бельё на ней стремительно смоталось вниз в компактный рулон и исчезло где-то в полу, я не успел разглядеть как. Сама кровать втянулась в стену в углу, а на её место выехал прозрачный стеклянный сектор, где за стеклом гордо стоял унитаз, а вверху красовался душевой распылитель. По крайней мере, он был на него похож.

- Эй, это получается, захотел ночью встать поссать – кровать собирай?

- Ага, - подтвердил Пётр, - Так у них тут устроено. Хрен его знает, почему. Потом задвинешь это вот так, - он показал жестом куда нажимать, - и кровать появится снова, уже заправленная чистым. Да, душ включать - на стене пластина. Ведёшь влево – холоднее, вправо – теплее. Со сральником сам разберёшься, дело нехитрое. Спускайся потом вниз, как раз все на завтрак соберутся.

Пётр ушёл, а вот Криспи – нет. Так и торчала посередине комнаты, сверля меня взглядом. Я не то чтобы очень стеснительный, но тужиться на унитазе под пристальным взглядом девушки, какой бы ебанутой она не была, это как-то не по мне. Стеклянный санузел, знаете ли, не для компаний.

- Иди отсюда, а? – попросил я её без особой надежды, - Дай посрать по-человечески? Без зрителей?

Нет, стоит, глазищами зыркает. И что с ней делать? Нашла себе цирк. Показал жестами, уж как мог: «вали отсюда, вон там дверь» - не реагирует. Да что ж такое? Взял её осторожно за плечи, повлёк к двери – клянусь, вообще без малейшего насилия! Буквально обозначил направление, никак не мог сделать больно! Но Криспи вдруг взвыла дурниной, как будто я её раскалённым железом прижёг, и, рванувшись, вылетела в дверь, которая, однако, успела перед ней распахнуться сама. Передо мной, кстати, не распахивалась, я руками открывал!

Топот и подвывания удалились куда-то вглубь дома, дверь закрылась и я, убедившись, что всё успокоилось, перешёл, наконец, к гигиеническим процедурам. Нет, никогда мне не понять женщин – даже если у них вместо мозгов подгорелая манная каша, как у этой.

Спустившись вниз, обнаружил всю компанию за столом. Я-то уже позавтракал, а они только начинали наворачивать – остатки вчерашнего мяса, сухие хлебцы, сыр какой-то… В общем, сухомятка. Я, пожалуй, только выиграл, обойдясь своими запасами. Все были одеты единообразно по-походному, даже Пётр переоделся в военные штаны, берцы и разгрузку поверх майки цвета хаки. Только горец этот по-прежнему был в чёрной клёпаной коже, но может у них так принято. У всех пистолеты, все деловиты и собраны, едят быстро – чувствуется, что вот-вот пора выступать.

- А что это Криспи там завывала? – поинтересовался Андрей, не прекращая жевать, - Обидел чем?

- Это любовь! – заржал в ответ Пётр, - Она в него втрескалась! Ходит по пятам и глаз не сводит! Ну точно любовь!

Я только плечами пожал:

- Не знаю, что это с ней. С ночи проходу не даёт, а как попробовал из комнаты выставить – завыла, как сирена и удрала куда-то…

- А, ну это, наверное, потому, что она раньше в этой комнате спала, где тебя положили. Решила, небось, что тебя ей подарили… - Андрей тоже веселился вовсю, - А ты её выпроваживать… Конечно, барышня расстроилась, а кто бы не расстроился?

Теперь уже ржали все. Развлекались, за мой-то счёт.

- А хочешь, я её тебе отдам? – неожиданно сказал Андрей, да так серьёзно, что я прям испугался.

- Чего? Ты офигел? Что я с ней делать буду?

Негр выпучил глаза, толкнул горца локтем и сказал преувеличенным шёпотом:

- Карлос, он не знать, что делать с девушка!

Горец с тем же каменным лицом индейского вождя ответил ему громко:

- Где девушка? Я показать!

Не обращая внимания на этих пещерных юмористов, я обращался только к Андрею: