— Ты говорил мне раньше, что как-то раз уже пытался привести меня сюда, к себе домой, но Хэнк помешал нам. Мне кажется, что именно это я и видела. Но я не увидела Хэнка. Я не успела зайти так далеко, разорвав контакт. Я не вынесла того, что находясь в своем теле, была не в состоянии его контролировать. Я оказалась не готова к тому, насколько реальны эти ощущения.
— Девушка, которая владела твоим телом, это ты сама, — напомнил он мне.
— Ты в прошлом. До того, как потеряла свою память.
Я вскочила и зашагала по комнате. — Я должна вернуться.
— Нора…
— Я должна встретиться с Хэнком. А я не могу сделать этого здесь, пока не увижусь с ним там, — сказала я, поднося палец к шрамам Джева.
И с самой собой, подумала я. Ты должна посмотреть в лицо той части тебя, которая знает правду.
Джев посмотрел на меня оценивающе. — Ты хочешь, чтобы я тебя вытащил?
— Нет, на этот раз я собираюсь идти до конца.
В тот миг, когда я вернулась в воспоминания Джева, мне показалось, словно щелкнул переключатель, и следующее, что я увидела, было то, что я заново переживала события из прошлого глазами девочки, которой я была до того, как мне стерли память. Ее тело главенствовало над моим, а ее мысли затмевали мои собственные. Я дышала, сквозь приступы паники, стремясь открыть себя ей — себе.
Снаружи шел дождь, с металлическим стуком барабаня по крыше сарая. Мы с Патчем были мокрыми насквозь, и он слизывал капли дождя с моей губы. Я просунула кончики пальцев за пояс его джинсов и притянула к себе. Наши губы скользили вдоль друг друга — жаркое отвлечение от сырого воздуха.
Он с нежностью потерся носом о мою шею.
— Я люблю тебя. Сейчас я счастливее, чем когда-либо в жизни.
Я собиралась было ответить, но в тот же миг в темной части сарая послышался необъяснимо знакомый мужской голос.
— Как трогательно. Хватайте ангела.
Группа невероятно высоких молодых людей, несомненно, нефилимов, выбежали из тени и, окружив Патча, скрутили руки у него за спиной.
Я едва успела понять, что происходит, как голос Патча ворвался в мои мысли так ясно, как если бы он говорил мне в ухо. Когда я начну драться, беги. Возьми джип. Не езжай домой. Оставайся в джипе и продолжай ехать, пока я не найду тебя.
Человек, который держался в глубине сарая и отдавал приказы остальным, сделал шаг вперед в жуткий свет карнавальных огней, проникающий сквозь многочисленные щели в стенах. Он выглядел неестественно молодо для его возраста, с ясными голубыми глазами и безжалостным изгибом рта.
— Мистер Миллар, — прошептала я.
Как он тут оказался? После всего, что я пережила этой ночью, после почти удавшегося покушения на мою жизнь, после того, как узнала грязную правду о своем рождении и преодолела столько всего, чтобы быть с Патчем, теперь еще и это? Это казалось нереальным.
— Позволь мне как следует представиться, — сказал он. — Я — Черная Рука. Я хорошо знал твоего отца, Гаррисона. И я рад, что его здесь нет, и он не увидит, как низко ты пала, общаясь с этим дьявольским отродьем, — он покачал головой. — Ты не та девочка, какой, я думал, ты вырастешь, Нора. Братаешься с врагом, высмеивая свое наследие. У меня также есть сведения, что ты вчера взорвала конспиративную квартиру одного из моих нефилимов. Но, тем не менее, я могу простить это, — он сделал многозначительную паузу. — Скажи мне, Нора, ты была той, кто убил моего дорого друга Чонси Ланже?
Кровь застыла в жилах. Я разрывалась между желанием солгать и пониманием, что из этого не выйдет ничего хорошего. Он знал, что я убила
Чонси. Неприветливо скривив губы, он смотрел на меня с осуждением.
Сейчас! Закричал Патч, ворвавшись в мои мысли. Беги!
Я кинулась к дверям сарая. Но успела сделать лишь несколько шагов, как нефилим схватил меня за локоть. Так же быстро он завел вторую мою руку за спину. Я попыталась вырваться, каждым движением отчаянно стремясь прорваться к выходу.
Позади меня раздавался звук шагов Хэнка Миллара, пересекающего сарай.
— Я должен это Чонси.
Озноб, который я испытывала из-за холодного дождя, исчез, струйки пота стекали у меня под рубашкой.
— У нас были общие цели. Одну мы собирались довести до конца, — продолжил Хэнк. — И кто бы мог подумать, что из всех людей именно ты будешь близка к тому, чтобы разрушить ее?
На ум пришла масса язвительных ответов, но я не решилась высказать их Хэнку. Все, чем я располагала, было время, и мне было необходимо его потянуть. Нефилим скрутил меня, а Хэнк из-за пояса своих брюк вынул длинный, тонкий кинжал.
Коснись моей спины.
Голос Патча прорвался сквозь панический страх, от которого у меня звенело в ушах. В отчаянии я покосилась на него.
Войди в мое воспоминание. Дотронься до того места, где крылья срастаются со спиной. Он кивнул, побуждая меня к действию.
Легче сказать, чем сделать, подумала я в ответ, хотя знала, что он не услышит меня. Между нами было расстояние в пять или шесть футов, и мы оба были в плену у нефилимов.
— Отпусти меня, — рявкнула я на нефилима, сцепившего мне руки. — Мы оба знаем, что я никуда не уйду. Я не смогу убежать ни от кого из вас.
Нефилим взглянул на Хэнка, который подтвердил мою просьбу легким кивком.
Потом вздохнул, почти скучающе.
— Мне жаль, что приходится это делать, Нора. Но правосудие должно быть свершено. Чонси сделал бы для меня то же самое.
Я потерла внутреннюю часть локтей — кожа горела в тех местах, за которые нефилим держал меня.
— Правосудие? А как насчет семьи? Я твоя дочь по крови.
И только.
— Ты — паразит на древе моего рода, — парировал он. — Перебежчик. Позор.
Я одарила его самым мрачным взглядом из своего арсенала, несмотря на то, что живот скрутило от страха.
— Ты здесь, чтобы отомстить за Чонси, или это попытка сохранить лицо? Не можешь смириться с тем, что твоя дочь встречается с падшим ангелом и позорит тебя перед твоей крохотной армией нефилимов? Я недалека от правды?
Если я не желала вывести его из себя, то явно переборщила.
Хэнк слегка нахмурился.
Думаешь, ты успеешь войти в мои воспоминания, прежде чем он свернет тебе шею? Мысленно прошипел мне Патч.
Я не смотрела на него, боясь, что если сделаю это, утрачу свою решимость. Мы оба знали, что побег в его воспоминания не поможет мне убраться отсюда. Это лишь переместило бы мой разум в видения его прошлого. И я предположила, Патч хотел, чтобы, когда Хэнк станет убивать меня, я была в другом месте. Патч знал, что это конец, и старался спасти меня от боли, которую сулит мне присутствие на собственной казни. В сознании отчетливо возник дурацкий образ страуса, спрятавшего голову в песок.
