— Она — моя лучшая подруга. Ты не можешь так с ней поступать!
И хотя я по-прежнему злилась на Ви за то, что она солгала мне о Патче, я верила, что у нее были на то свои причины. И пусть я не одобряю ее поведение и намерена докопаться до сути в ближайшее время, она все равно очень дорогой мне человек. Патч перешел черту.
— Ты слишком устала. И выглядела такой умиротворенной в моей кровати.
— Все потому, что на твоей кровати лежит какое-то заклятие, — проговорила я менее вспыльчиво. — Я могла бы спать тут вечно. Атласные простыни? — предположила я.
— Шелковые.
Черные шелковые простыни. Кто бы знал, сколько они стоят? Но одно было совершенно очевидно: они обладали усыпляющим и отвлекающим действием.
— Поклянись, что никогда больше не будешь играть с разумом Ви.
— Договорились, — легко согласился он, теперь, когда дело уже сделано.
Впечатляющие извинения.
— Полагаю, у тебя нет объяснения тому, почему и Ви, и мама упорно отрицали факт твоего существования? В действительности, единственные, кто признался, что помнит тебя, были Марси и Скотт.
— Ви встречалась с Риксоном. Когда Хэнк похитил тебя, я стер ее воспоминания о Риксоне. Он использовал ее и причинил много боли. Он всем причинил много боли. В конце концов, было проще, чтобы все забыли его.
Иначе твои друзья и родные возлагали бы надежды на арест, которому не суждено было случиться. Когда я пришел к Ви, чтобы почистить ей память, она стала драться. И до сего дня она злится. Она не знает почему, но злость глубоко укоренилась внутри нее. Стирание чьей-то памяти — непростая задача. Все равно что пытаться выковырнуть все шоколадные крошки из печенья. Совершенства не достичь. Какие-то фрагменты останутся. Необъяснимые ощущения, кажущиеся непреодолимыми и знакомыми.
Ви не помнит, что я сделал с ней, но знает, что не должна мне доверять. Она не помнит Риксона, но знает, что есть парень, который причинил ей много горя. Это объясняет недоверие Ви к парням и мое мгновенное отвращение к Хэнку.
Может, наш разум и почистили основательно, но несколько крупиц пропустили.
— Может, дашь ей поблажку, — предложил Патч. — Она прикрывает тебя. Не только честность — хорошее качество, но и преданность.
— Другими словами, спустить все на тормозах.
Он пожал плечами.
— Это тебе решать.
Ви без колебаний солгала мне, глядя прямо в глаза. Это не какой-то незначительный проступок. Но с другой стороны, я знаю, что она чувствует. С ее памятью искусно поработали, и это не самое приятное ощущение. Определение уязвимость не описывает даже и капли всего. Она лгала, чтобы защитить меня. И чем я отличаюсь от нее? Я ни слова не сказала ей о падших ангелах и нефилимах, и прикрывалась все той же отговоркой. Я могу либо судить Ви по двойным стандартам, либо воспользоваться советом Патча и простить.
— А моя мама? Собираешься и за нее поручиться? — спросила я.
— Она полагает, я имею какое-то отношение к твоему похищению. Лучше уж я, чем Хэнк, — с каждым словом его голос становился жестче. — Если Хэнк заподозрит, что она знает правду, он позаботится об этом по-своему.
И он еще мягко выразился. Зная Хэнка, можно утверждать, он, не колеблясь, причинит ей боль, если это поможет ему получить то, что он хочет. Тем больше причин держать ее в неведении… на данный момент.
Я ни капельки не хотела сочувствовать Хэнку, каким-то образом очеловечивать его, но мне вдруг стало интересно, каким он был, когда впервые влюбился в маму. Неужели он всегда был сущим злом? Или, может, некогда мы были ему не безразличны… и только впоследствии он возвел весь этот новый мир вокруг своей нефилимской миссии, и его приоритеты сменились?
Я резко оборвала свои размышления. Теперь Хэнк — зло, и только это имеет значение. Он похитил меня, и я сделаю все возможное, чтобы он ответил за это.
— Говоря, что аресту не суждено было случиться, ты имел в виду, что Риксон теперь в аду. — Буквально в аду, в прямом смысле слова.
Он утвердительно кивнул, и его глаза стали еще темнее. Полагаю, Патч не любит затрагивать тему ада. Равно как и любой другой падший.
— В твоем воспоминании я видела, как ты согласился шпионить за падшими ангелами для Хэнка, — продолжила я.
Он снова кивнул:
— Что они планируют и когда. Раз в неделю я встречаюсь с Хэнком для передачи информации.
— Что будет, если падшие узнают, что ты выдаешь их секреты?
— Надеюсь, не узнают.
Меня не обнадеживало его легкомысленное отношение к этому.
— Что они сделают с тобой?
— Я бывал в передрягах и похуже, однако сумел выжить. — Уголки его губ поднялись в озорной улыбке. — Столько времени прошло, а ты все не веришь в меня.
— Ты можешь быть серьезным хотя бы пару секунд?
Он наклонился и поцеловал мою руку, отвечая со всей искренностью.
— Они бросят меня в ад. Вообще-то, они должны позволить архангелам во всем разобраться, но мы не всегда следуем этому правилу.
— Объясни, — потребовала я.
— Людям запрещено убивать друг друга, таков закон. Однако ежедневно совершаются убийства. Мой мир не сильно отличается в этом плане. На каждый закон найдется желающий нарушить его. Не буду притворяться невинным. Три месяца назад я заковал Риксона в аду, хотя не имел на это никакого права, кроме собственного чувства справедливости.
— Ты заковал Риксона в аду?
Патч с любопытством разглядывал меня.
— Он должен был заплатить. Он пытался убить тебя.
— Скотт рассказал мне о Риксоне, но он не знал, кто заковал его цепями, или как это случилось. Я расскажу ему, что это тебя он должен благодарить.
— Мне не нужна благодарность полукровки. Но я могу рассказать тебе, как это происходит. Когда архангелы изгоняют падшего ангела с небес и вырывают его крылья, они сохраняют у себя одно перо. Перья тщательно регистрируют и охраняют. Если возникает ситуация, когда падшего надо заковать в аду, архангелы отыскивают его перо и сжигают. Символичное действие с неизбежным результатом. Фраза «гореть в аду» — не просто образное выражение.
— У тебя было перо Риксона?
— До того как он предал меня, он был мне почти как брат. Я знал, что у него было перо, и знал, где он его хранит. Я знал о нем все. Именно поэтому я отказался от безликих и холодных проводов. — Полагаю, Патч хотел остаться невозмутимым, но его скулы напряглись. — Я притащил его в ад и сжег перо прямо перед ним.
От его рассказа у меня все волосы на головы дыбом встали. Даже если бы Ви предала меня таким ужасным образом, не уверена, что смогла бы обречь ее на те страдания, на которые он обрек Риксона. Внезапно мне стало ясно, почему Патч принимает эту тему так близко к сердцу.
