какая причина была у Сорокина, но он своим уходом оказал всем нам огромную услугу.
— То есть?
— Ты же в курсе, что «БухУчёт» написан специально для фирмы друга гендиректора?
— В курсе.
— Когда они заказывали этот софт, никто ещё не знал, что в скором времени всё прогрессивное человечество скопом перейдёт на «1С». Выделяться в условиях всеобщей унификации — адов геморрой, плюс нам по сю пору платят какую-то денежку за поддержку этой радости. Друг генерального давно был бы рад соскочить, однако…
— …это было бы не по-дружески.
— Вот именно. Поэтому Сорокинский баг стал идеальным предлогом для расторжения договора: мол, без обид, только как мы можем доверять конфиденциальную инфу программе, которую может взломать любой школьник? А уход Сорокина, в свою очередь, сделался главным козырем генерального: дыра закрыта, виновный понёс суровое наказание, больше такого не повторится, и посему давайте не будем раскачивать лодку.
— Вась, но это же буря в стакане воды. Мы что, не прожили бы без «БухУчёта»?
— Конкретно наша группа — нет, не прожили бы. Новый проект когда ещё выстрелит, а тут стабильная копеечка, которую мы приносим фирме. Остальной-то софт, сам понимаешь, мелочь, никому в интернет-веке толком не нужная.
— Полагаешь, нас бы расформировали?
— Скажем так, по инсайдерской информации разговоры на эту тему неоднократно заводились. Серьёзные разговоры, а не махание шашкой на мониторингах.
— Да уж, — Я поднёс сигарету к губам и только тогда заметил, что так её и не раскурил. — Поставим Тимычу прижизненный памятник?
— На твоё усмотрение. Я тебе это рассказывал с другой целью.
— И какой же?
— Чтобы ты был в курсе: лажать нам категорически противопоказано.
— Так я в курсе, Василий, — Не начатая сигарета вернулась обратно в пачку. — Я давно в курсе.
С алкоголем в моей жизни случилась необъяснимая завязка. Я так и не понял, оттого ли, что перепил в ту чёрную пятницу, или оттого, что компания пропала, а искать новую не хотелось? Ровно как и искать новую девушку — после расставания с Линой-зажигалкой я жил практически монахом. Дом-работа, работа-дом, и только первоапрельский трофяк хоть немного раскрасил общую серость картины. Штурманом я позвал своего давнего напарника Диму — когда-то раздолбая, бабника и приключенца под стать мне, а ныне ответственного мужа и отца трёхмесячной дочки. Собственно, последнее обстоятельство и было основной причиной исчезновения Димы с горизонта джиперской тусовки полгода назад. Я и сейчас не особенно рассчитывал, что он сможет выбраться в поля на всю субботу, поэтому поспешное «Да не вопрос!» стало приятным сюрпризом.
— Ну, отец-героин, рассказывай: каково оно? — принялся я пытать товарища, едва он застегнул ремень безопасности.
— Тяжело, Андрюха. Особенно Люсе — я хоть на работе отдыхаю, а она при Майке и днём, и ночью неотлучно.
— Скандалит малая?
— Угу. То живот болит, то ещё фиг пойми что — рассказать-то она не может. Спит плохо и только на руках, у Люськи уже спина отваливается.
— Дим, а врачу вы Майку показывали? — Я, конечно, не спец в детовыращивании, однако по Васиному двойному опыту таких страстей не припоминал.
— Да вроде Люся ходила на плановые.
— И что сказали? Это нормально?
— Хрен его знает, я особо не вникал. Ладно, Андрюх, ты расскажи лучше, что новенького у вас за полгода случилось?
Мы плавно перешли к обсуждению джиперских дел — неисчерпаемой теме, которой хватило до самого места сбора.
На трофяке наш экипаж взял первое место, за которое, несмотря на лайт-категорию мероприятия, пришлось хорошенько порубиться. Мы расфигачили правое зеркало, по крышу уделали «Патриота» грязью, сами извозились, как черти, но адреналиновый приход поймали забористый.
— Бля, Андрюха! — Даже на обратном пути Дима никак не мог отойти от переизбытка эмоций. — Я уж и забыл, какой это кайф!
— Ничего, сейчас ещё машину отмывать будем — вспомнишь все прелести до конца.
— Да ну, какие проблемы, отмоем. Когда там следующая покатушка?
— Вроде на майские народ собирается.
— Бля, целый месяц ждать, — погрустнел Дима.
— Терпение — добродетель, Димон, — нравоучительно заметил я.
— Угу, вот женишься и на своей шкуре узнаешь. Андрюх, но если вдруг что-то где-то, ты ж мне звякнешь?
— Само собой, приятель. Другого штурмана у меня пока нет.
Однако вышло так, что в следующую пятницу Дима позвонил мне сам.
— Здорово, Андрюха. Занят вечером? — бодро взял он быка за рога.
— Здорово, — рассеянно ответил я, толком не переключившись с реализации хитрого алгоритма хеширования на телефонную болтовню. — Не занят.
— Как насчёт тряхнуть порохом в пороховницах?
— Людмила одобряет?
— Люська с Майкой на две недели к тёще уехали, — в Димином голосе звенело радостное предвкушение свободы. — Так что ответишь?
Я закрыл глаза, чтобы отрешиться от строчек кода. Предложение по-пятничному оттянуться пришло как нельзя вовремя, и не до конца понятно, почему я до сих пор не ответил решительным «Согласен».
— Хорошо, давай тряхнём. У «Хайяма» в восемь?
— Да, на обычном месте.
— Ну, тогда увидимся.
— Ага.
Вот всё и возвращается в прежнюю колею, подумал я под аккомпанемент наступившей в динамике тишины. Покатушки, старые приятели, ночные клубы и никаких смущающих снов.
Просто так попасть в «Хайям» было задачей нетривиальной: клуб позиционировался, как заведение не для всех. Пропуск-приглашение в него стоил недёшево и требовал минимум двух рекомендаций от постоянных посетителей. Нам же с Димой в своё время просто повезло — хозяин «Хаяйма» тоже любил месить грязь колёсами.
— Потусим часок в диско-баре и потом на стрип-шоу, — Дима не спрашивал, а утверждал программу вечера. — Говорят, у них новая солистка, которая лечит импотенцию одним своим видом.
— Димон, ты ж вроде муж и отец, а знаешь больше меня, — шутливо изумился я.
— Готовился, — подмигнул Дима. — Я, может, этого вечера полгода ждал, как манны небесной.
— Отличная реклама браку.
— Да не, я Люське изменять не собираюсь. Просто хочется оттянуться по полной.
— На месячный бюджет молодой семьи?
— Ну тебя на хрен, Андрюха, — Дима даже чуть-чуть обиделся. — Не ломай мне кайф.
— Не буду, успокойся, — примирительно сказал я. — Диско-бар и стрип-шоу, без возражений.
Меня всё ещё воротило от спиртного, так что свою порцию «Курвуазье» я скорее нюхал, а не пил, — привычка Бабочки
