оказалась заразной штукой.
— Какая девушка! — благоговейно выдохнул Дима, по-охотничьи сидевший лицом ко входу в диско-бар. Я пригубил коньяк, поставил бокал на стойку и неторопливо обернулся. У дверного проёма, посреди хаотических вспышек и бликов светомузыки танцпола действительно стояла девушка, при виде которой Мисс Мира подурнела бы от зависти. Водопад блестящих волос цвета воронова крыла, высокая грудь, осиная талия, соблазнительные округлости бёдер, длинные стройные ноги — эталонная фигурка, ни добавить, ни отнять. Разглядеть на таком роскошном фоне пришедшую с красавицей подругу получалось хорошо если со второго раза. Между тем, эта подруга — тоже тёмненькая и вполне себе миловидная — что-то жарко, но безуспешно втолковывала спутнице. Безуспешно потому, что та предпочитала разговору рассеянное разглядывание зала. Наши глаза должны были встретиться, и когда это случилось, скука исчезла из взгляда красавицы, уступив место заинтересованной оценке. Я усмехнулся, отворачиваясь обратно к барной стойке. Не нужно быть Тиресием, чтобы в деталях предсказать дальнейшее. Скучно.
Я жестом подозвал бармена и положил перед ним тысячную купюру.
— Уважаемый, когда те две девушки, что сейчас стоят у входа, подойдут к вам, будьте любезны, угостите их за наш счёт сангрией с гранатовым соком.
Бармен величественно наклонил голову — ни дать ни взять монарх в изгнании — и с достоинством забрал деньги.
— А если они не подойдут? — встревожился Дима.
— Они уже подходят, — Что мне было отлично видно в зеркалах барного стеллажа с выставкой бутылок. — Ладно, Димон, — я хлопнул товарища по плечу, вставая со стула. — Вижу, пикаперские навыки ты не растерял и даже с двумя справишься на отлично.
— В смысле, с двумя? Андрюх, ты куда?
— Домой. Стар я для тусовок по диско-барам — одна мигрень от них.
— Да брось, хорош прикалываться!
— Пока, Димон. Звякни завтра, как прошло, лады?
— Ну, лады, — растерянно сказал Дима уже мне в спину. Интересно, он сильно разочарован моим демаршем? Хотя, кому я вру. Не интересно. Ни грамма.
У «Хайяма» всегда было полно таксёров, однако раньше они выходящих посетителей первыми не окликали.
— Эй! Куда едем?
Я определённо где-то уже видел эту нелюбезную рожу. Послать его или сказать адрес? Я выбрал последнее.
— Сто пятьдесят. Садись.
Возмутительное хамство, но и цена ниже плинтуса.
— Уважаемый, мы с вами на брудершафт не пили. Будьте добры придерживаться правил вежливости.
— Садитесь, пожалуйста, — не скрывая насмешку поправился таксёр. Всё-таки надо его послать, а ещё правильнее: послать и дать в морду.
— Пожалуйста, — Я сел на заднее сидение чёрной «Toyota Avensis» и вспомнил, когда мне доводилось в ней ездить. Неделю назад именно этот водила вёз меня к Тимычу. Любопытственное совпадение.
Машина завелась, и в салоне заиграла музыка.
— Друг дорогой, — зазвучал у меня над ухом вкрадчивый голос Лёвы Би-2, — как ты ладишь с тоской? Выбираешь запой или спорт?
Не угадал, приятель. Всего лишь работаю, как не в себя: Ольга скоро мне выдаст диплом почётного трудоголика. Печальная картина, из которой можно сделать такие же печальные выводы, да только желания нет. Я всё ещё наивно надеюсь, что оно как-то рассосётся само по себе, вернув мне меня прежнего.
Таксист выключил песню, понажимал какие-то кнопки, и из колонок полился оркестровый кавер на киношную «Спокойную ночь». Вот ведь: хамло хамлом, а музыку слушает правильную. И водит по правилам, и никаких «у меня клиренс низкий» на буераки просёлка, ведущего через пустырь к моей высотке. И даже сдачу с пятитысячной отсчитал молча. Непонятный типус.
— Хорошего вечера, уважаемый, — вежливо наклонился я к полуоткрытому водительскому окошку, после того, как выбрался из салона.
Таксёрское фырканье чем-то напомнило мне лодочника из царства мёртвых, и я не успел поймать слетевшее с языка полушутливое предложение: — Слушайте, давайте бартер: я заплачу за поездку по двойному тарифу, а вы мне что-нибудь мудрое посоветуете.
— Плати, — согласился таксист. Я вынул из сдачи нужные купюры и вернул их ему.
— Не усложняй, — Водила, не глядя на номиналы банкнот, засунул их в кармашек на солнцезащитном козырьке.
— Благодарю.
К какому только месту теперь пришивать полученную мудрость — вот в чём вопрос.
Дима позвонил в девять утра, чем весьма меня удивил: предполагалось, что после «Хайяма» он продрыхнет до полудня.
— Бэн, это Данила, — без вступления начал он. — Ай нид хэлп.
— Хэлп какого рода?
— Я договорился с девушками о двойном свидании. Нужен ты.
— Блин, совсем у меня память дырявая стала. Ты вчера что-то говорил про Люсю и измены, или нет?
— Причём тут измена? Посидим вчетвером в «Рояле», — Дима на голубом глазу назвал самый понтовый и дорогой ресторан города. — Пообщаемся, приятно время проведём.
— Димон, колись: ты почку на чёрном рынке продал?
— Угу. И печень с селезёнкой в нагрузку. Андрюх, давай по существу.
— Хорошо, по существу: без меня.
— Ответ неправильный, вторая попытка. Пойми, они согласились с условием, что ты обязательно придёшь.
— Они или она?
— Она. Блин, такая девушка — богиня! — чего ты носом крутишь-то?
Я представил, как возьму сейчас покровительственный тон и скажу: чувак, поверь, ты ни хрена не разбираешься в богинях. А я видел такую красоту, рядом с которой любая смертная девица покажется простушкой, если не дурнушкой. И с тех пор у меня, уж извини, иммунитет к земным прелестницам.
Разумеется, ничего такого я не сказал.
— Ладно, Димон, хрен с тобой. Во сколько встреча?
— В семь, столик я забронировал.
Жаль.
— Ну, тогда до вечера, Казанова.
— Сам такой. До вечера.
Димина богиня носила гордое имя Анна и была красива пряной красотой жаркого Востока. Роза пустыни, распустившаяся посреди бетонных джунглей мегаполиса. Её верная подруга звалась, как у классика, Татьяной, и объективно тоже была недурна собой. Но очень сомневаюсь, чтобы на их дуэт хоть кто-то смотрел объективно.
— Андрей, — чисто для проформы представился я. Уверен, то как меня зовут, девушки выяснили ещё вчера.
— Приятно познакомиться, — бархатные обертоны в голосе Анны вкупе с глубоким взглядом тёмных миндалевидных глаз разбудили во мне заинтересованность, расположенную чуть пониже ремня брюк.
— Полностью взаимно, — ответил я не менее проникновенным тоном.
— Однако вчерашние события заставляют немного в этом усомниться, — Анна обворожительно улыбнулась, скрадывая нелестный смысл слов.
— Я почти сразу раскаялся в том, что пошёл на
