поводу у мигрени.
— И всё же не вернулись.
— Возможно потому, что предполагал новую встречу в более интимной обстановке?
Дима и Татьяна отошли на роли второго плана, однако полагаю, они заранее понимали, что так и будет. А вот представлял ли себе Дмитрий уровень цен в «Рояле» — тот ещё вопрос. По крайне мере мимолётную гримасу, скользнувшую по его лицу при знакомстве с меню, я поймал. Ну да, не всякий спокойно примет необходимость спустить за один вечер четверть месячного бюджета. И никакие панорамные виды на центр, позолоченный фарфор и официанты-невидимки тут не помогут.
— Дамы, не подумайте обо мне плохо, однако пафос данного заведения начисто перебивает весь аппетит, — я захлопнул папку из крокодиловой кожи. — Предлагаю передислоцироваться в более демократичное и менее унылое место.
— Не любите дух элитаризма? — Анна изящно выгнула соболиную бровь.
— Не люблю дух нуворишества, — поправил я. — Вот к чему было лепить на скатерти эти аляповатые золотые вензеля? Можете мне поверить, в нашем городе есть рестораны, которые менее раскручены, но в которых прекрасную кухню не портят откровенной интерьерной безвкусицей.
— Вы меня заинтриговали. Ну что, Танюш, поверим такому смелому заявлению?
— Поверим, — поддержала меня Татьяна. Похоже, напрасно я полагал её дуэньей без права голоса. — Честно сказать, у меня к «Роялу» тоже душа не легла.
Так мы оказались в «Esq.», где почти вечность назад состоялся новогодний корпоратив нашей конторы. Заведение целиком оправдало мою хвалебную рекомендацию: и аутентично английской обстановкой малого зала, и гастрономическими качествами блюд, и доброжелательностью персонала, мгновенно нашедшего нам столик вопреки отсутствию предзаказа. Перемена места не изменила ролевой расклад: я ухаживал за Анной, Дима — за Татьяной. Последняя, к слову сказать, оказалась персонажем отнюдь не стандартным. Я впервые видел девушку, которая совершенно спокойно принимала свой вечный второй план. Ни зависти, ни ревности к блистательной подруге, одна только доброжелательность и лёгкая философичность. В таком отношении было что-то от Тимыча, и я невольно задавался вопросом: если спросить Татьяну о том, что есть любовь, ответит ли она уверенное «Бог»? Однако по правилам флирта общаться на подобные темы мне следовало в первую очередь с Анной — собеседницей, несомненно, живой и остроумной, но с которой я, образно выражаясь, танцевал древнейший танец человечества. А в его рисунок философские беседы совсем не вписывались.
Когда пришло время провожать девушек по домам, наша и без того недружная компания окончательно разбилась на пары. Верный Дима собирался целомудренно проводить Татьяну до подъезда, у меня же планы на завершения вечера были посерьёзнее.
— Поедем ко мне? — риторически уточнил я у Анны, помогая ей усесться в такси.
— Какая самоуверенность! — игриво возмутилась она в ответ.
— Veni, vidi, vici**, прекрасная.
— Я так и думала, что римский профиль у тебя неспроста. Что ж, интересно будет почувствовать себя Клеопатрой. Едем.
Ночь обернулась нескончаемым фейерверком чувственных удовольствий. Каждый раз нас сжигало дотла, и казалось: всё! хватит на сегодня — и каждый раз мы откуда-то находили силы на новый виток.
— Божественная! — шептал я Анне, а она смеялась чарующим низким смехом. Мы совпадали идеально, словно были специально вылеплены друг под друга неведомым скульптором, и только бабочка на запястье мешала мне до конца потерять голову.
— Красивая, — во время одной из передышек заметила Анна, ласково коснувшись шрама. — Что она значит?
— Что однажды я повёл себя как мудак и эгоист.
— Надо же. А я решила, что это память о вечной любви.
— Всякая вечная любовь проходит — какой смысл делать о ней памятку?
— Цинично.
— Зато логично, — Я накрыл нежные губы Анны жгучим поцелуем. Этой ночью разговоры о бабочках были крайне неуместны.
Потом я стоял на балконе в сером сумраке зачинающегося рассвета, курил и думал о моей женщине, которая детским сном спала в разворошённой кровати. Через пару часов пора будет варить традиционный кофе-в-постель. Свежие круассаны я, конечно, нигде в такую рань не найду, однако можно заказать в круглосуточном цветочном магазине доставку букета бордовых роз. Романтическая банальность, приятная любой женщине.
О прекрасная Анна, где ты была год назад? Почему мы не познакомились тогда, когда я без оглядки мог броситься в омут серьёзных отношений? Пожалуй, потому, что судьба крепко любит меня-засранца. Я ведь женился бы, к бабке не ходи, и жил бы в довольстве и счастье рядом со своей идеальной половиной. А потом встретил Бабочку.
— О чём думаешь? — закутанная в кокон одеяла Анна вышла ко мне на балкон.
— О том, что ты идеальна.
— Не слишком ли смелое заключение о женщине, с которой ты впервые заговорил меньше суток назад?
— Не слишком, — Я потушил недокуренную сигарету. — Пойдём в дом, пока ты не простыла.
— Мне не холодно, — Анна грациозно потянулась, и одеяло соблазнительно соскользнуло с её левого плеча, обнажив смуглую полусферу груди с тёмной пуговкой соска.
— На посошок? — приподнял я брови, небрежно мазнув ладонью по шёлку девичьей кожи.
— Если у тебя остались силы, — с очаровательным лукавством поддела Анна и кошкой скользнула обратно в комнату. О да, она действительно была моей идеальной женщиной.
Я так и не спросил у неё номер телефона. Просто проводил до такси и нежно поцеловал, прежде чем открыть перед ней дверцу машины. Эта ночь была совершенной, и потому — единственной и неповторимой.
— Если ты передумаешь, то вечером пятницы сможешь найти меня в «Хайяме», — серьёзно сказала Анна.
— Я запомню.
— Хорошего дня, Андрей.
— И тебе, Анна. Много хороших дней.
Такси уехало, а я вместо того, чтобы вернуться в квартиру, спустился на подземную парковку, где меня терпеливо ждал верный «Патриот».
— Ну что, танк, покатаемся? — Я понятия не имел, зачем мне это нужно, но руководствовался мудрым советом таксиста-лодочника: не усложнять.
На этот раз пройти домофонную преграду в подъезд Тимыча мне помогла шустрая девчушка со второго этажа. В отличие от давешней пенсионерки, она паранойей не страдала. Я дотопал до четвёртого этажа, позвонил в знакомую дверь и задним умом подумал, что прежде следовало бы звонить по телефону. Однако с той стороны двери звуков падения не последовало, как, впрочем, и любых других звуков. Я немного подождал и позвонил снова. Тишина. Неужто домосед Тимыч выпинал себя за продуктами? Вот так и ходи в гости без предупреждения. Я достал
