с этим мой язык посасывал и облизывал ее трепещущий пучок нервов.
— Макс… Я сейчас… кончу, — задыхаясь, сказала Майя.
Приближение ее оргазма подстегнуло мой энтузиазм. Возможно, я хотел его даже сильнее, чем она сама…
Бедра Майи напряглись. Ее внутренние стенки сжались вокруг моих пальцев. И я ощутил сладкий привкус ее удовольствия на своих губах.
Она закричала. Без стеснения. Без скованности. Без предрассудков.
С этим криком она словно высвободила часть своей законсервированной похоти.
Я приподнялся, чтобы посмотреть на нее. Клянусь Богом, я не видел, чтобы женщина так долго и так красиво кончала!
Она извивалась как змея, пропуская сквозь свое тело волны наслаждения. Ее указательный палец был зажат между зубами, глаза были закрыты, а изо рта вырывались блаженные стоны.
Когда я опустился на нее, удерживая свое тело на весу, чтобы не раздавить эту малышку, Майя обхватила руками мое лицо, притянула к себе и страстно поцеловала меня, слизывая с моих губ остатки своих собственных соков.
Ее глаза открылись и встретились с моими.
— Доволен собой? — спросила она, играя пальцами с мочкой моего уха.
— Всегда, — ухмыльнулся я.
— Нарцисс, — фыркнула Майя.
— У меня есть еще кое-что для тебя, Веснушка…
Она вскинула бровь и посмотрела на меня с вызовом.
Я готов был принять его.
Всего-то нужно было избавиться от своей одежды.
И я поспешил сделать это. Пока я раздевался, Майя наблюдала за тем, как обнажается мое тело, прикусив губу. Ее неподдельный интерес возбуждал меня еще больше.
Когда я снял боксеры, и мой готовый к делу член выскользнул из них, я заметил на лице Майи какое-то смущение, смешанное с сомнением.
— О… — выдохнула она, — Они все такие большие? Или ты просто особенный?
— Хочется верить, что все-таки я особенный, — самодовольно парировал я.
— Он точно поместится во мне? — нахмурилась Майя.
— У нас есть только один способ узнать это…
Я достал из кармана джинсов презерватив, распечатал и натянул его на свой ствол.
Оказавшись снова над Майей, я нежно поцеловал оба уголка ее рта.
Я почувствовал, как гулко бьется ее сердце, когда наши грудные клетки соприкоснулись.
— Все будет хорошо, Веснушка. Ты мне доверяешь?
Она утвердительно моргнула.
Я взял свой член в руку, направил его к ее влажному входу и одним уверенным рывком протолкнулся в нее.
МАЙЯ
«Твою ж гребаную мать!»
Это было так чертовски больно! У меня чуть искры из глаз не посыпались!
Я хотела завыть от боли, но Максим не дал мне такой возможности, прижавшись своими губами к моим. Я выпустила ему в рот гортанный звук.
Боль от его проникновения была действительно очень острой, но она также была и скоротечной. Как только Максим начал медленно двигаться во мне, она сменилась другим ощущением — исцеляющим удовольствием.
— Ты в порядке? — спросил Максим, заглядывая в мои глаза.
— Да… Не останавливайся… Пожалуйста… — простонала я в ответ, впиваясь ногтями в его спину.
Он ухмыльнулся и опустил голову в ложбинку между моей шеей и правым плечом. Его губы посасывали мою кожу, в то время как его член погружался в меня все глубже с каждым новым толчком. Он задевал какие-то точки внутри меня, о существовании которых я и не подозревала раньше, заставляя мое тело содрогаться и трепетать от наслаждения. Токи сексуального удовольствия проходили через меня, оживляя каждый дремлющий нерв и посылая импульсы в головной мозг.
— Ты такая тугая… Это очень приятно — быть в тебе… — хрипловато сказал Максим. Он задыхался, и на его лбу выступили бисеринки пота.
Когда я почувствовала нарастающее давление внизу живота, то рефлекторно начала двигать бедрами ему навстречу, чтобы приблизить кульминационный момент.
Наши совместные движения стали чаще и резче, а звуки, которые мы издавали в порыве страсти — громче и оглушительней.
Мы оба стояли на краю обрыва перед падением в бездну эйфории. Первой, конечно, сорвалась я — с криком и дрожью.
Мой оргазм был феерическим. Ничего подобного я никогда не переживала. Это было не то чувство, которое я испытывала, когда Максим доставлял мне удовольствие с помощью языка и пальцев. На этот раз ощущения были всепоглощающими. Более насыщенными и интенсивными.
В одну секунду все мое тело пришло в напряжение, а в следующую — уже растеклось лужицей по кровати. Пальцы на ногах и руках свело в спазмах. Голова приятно кружилась. Во рту стало сухо из-за того, что приходилось жадно глотать воздух.
Максим кончил спустя несколько секунд после меня с громким утробным стоном, закатив глаза. Его тело, получив разрядку, расслабилось. Какое-то время он просто нависал надо мной, упершись руками в кровать и тяжело дыша мне в лицо. Я еще ощущала внутри себя пульсацию его члена.
Я смотрела на него — своего первого мужчину — и не могла поверить в произошедшее между нами.
Он улыбнулся мне и коснулся губами моего лба. А потом аккуратно вынул свой орган из меня и лег рядом со мной. Я тут же прижалась к нему, обхватив рукой его живот и положив голову ему на плечо. Максим поцеловал меня в волосы. Его дыхание еще было неровным — он пытался отдышаться.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Максим между вздохами.
Я потерлась носом об его грудь, вызвав у него хихиканье.
— Возможно, это прозвучит как-то по-киношному, но я чувствую себя… перерожденной, что ли…
Максим усмехнулся.
— И тебе это нравится, Веснушка?
Подняв на него голову, я чмокнула его в губы.
— Я могла бы к этому привыкнуть.
— О, боже… Кажется, я открыл ящик Пандоры…
МАКСИМ
Мы лежали с Майей на большой двуспальной кровати гостевого дома. Ее голова мирно покоилась на моей груди, а моя рука обнимала ее миниатюрное тело.
Она водила пальчиком по моему прессу, очерчивая каждый кубик. Я морщился от щекотки, но не останавливал ее.
До этого мы вместе приняли душ, где я не удержался от соблазна взять ее стоя, навесу.
…Палец Майи от моего живота двинулся вверх, прокладывая себе путь по моей груди, шее, подбородку, пока наконец не остановился на щеке.
Я вздрогнул, когда Майя провела подушечками пальцев по линии моего старого рубца. Того самого…
Она приподнялась и посмотрела на меня. Я старался не выдать своего напряжения.
— Этот шрам… Откуда он? — спросила Майя невинно, — Он не похож на боевую травму…
Каждый мускул в моем теле моментально пришел в тонус. Челюсть сжалась. Лоб нахмурился. Пульс участился. Дыхание стало тяжелым.
— О… Если не хочешь, не рассказывай. Я не настаиваю… — пролепетала
