достаточно, чтобы считаться сложившейся парой. При этом я видел, слышал, чувствовал, что и Севия не меньше моего ощущает зов человеческой природы и готова поддаться инстинкту размножения.
Жилища для половины общины были построены. Дети уже, как должное, приходят спать на веранду. Выгнать их у меня не поднимается рука. Но Вар предупрежден, что дом мой и только.
— Ты куда? — спросила меня Севия, когда я взял удочку и решил утром, если уже не спится, так немного порыбачить.
— Я с ты. Ты ма маритас [я с тобой, ты мой муж], — сказала Севия и обняла меня, как будто не хочет меня отпускать.
— Хода зая [иди спать], — сказал я.
Может показаться, что я назвал Севию «зайкой», но нет, это на местном «спать». Удивительно, но «ход», «ходить» почти так и будет, как и на русском языке. Так что скоро, надеюсь, не пройдет и пары недель, как я смогу разговаривать, пусть и односложными фразами, но на местном наречии.
Моя «невеста» насупилась, скривила в обиде симпатичное личико, и решительно вернулась в дом. Нужно отыгрывать патриарха, а то женщина будет тут мной руководить. Засмеют, потеряю авторитет.
Наверное, первая наша маленькая ссора. И все из-за моих гормонов и глупой обиды за то, что в один момент она меня одернула и скинула со своего столь манящего тела. Детские игры какие-то, и я веду себя как… Не знаю, как, но не совсем адекватно.
— Угра, угра! — закричал дозорный на смотровой площадке. — Омана, омана! [угроза, угроза, люди, люди].
— Вот тебе и блят нахер. Пожили спокойно, — сказал я и пошел в дом вооружаться.
Глава 15
Глава 15
Мы шли вдоль берега. Катер, на котором подплыли ближе к месту высадки странных людей, направляющихся в нашу сторону, оставили где-то в километре, чтобы не распугать ревом мотора. Группа воинов, что высадилась и направлялась в сторону нашего поселения, скорее всего, могла слышать звуки мотора. Но я предположил, что они не смогут идентифицировать, что это такое и не испугаются. То, что прибыли по нашу душу, стало понятно из того, как резво, бегом группа воинов, вооруженная луками и топорами, направилась в сторону поселения. Никей, Вар и первая звезда воинов смогли идентифицировать, по каким-то им известным приметам, что прибывшие — это люди племени Огня. Двадцать четыре воинов для нашей общины — это серьезная угроза, не имея «божественного» оружия. Также важную роль в обнаружении, слежки и решении об засаде сыграл бинокль, из которого вполне отчетливо можно было определить направление, скорость, количество и приблизительное качество противника.
А кто еще, если не противник, если двадцать четыре мужика, вооруженных по местным меркам до зубов, бегут в сторону женщин и детей, и что там, в поселении осталась твоя женщина, за которую ты несешь ответственность, да чего там, любишь. И нет за тобой государства, которое должно обеспечить безопасность, ответить ударом на удар. Ты — сам государство. Мир, в котором сильному достается все.
В будущем не так? Очень похоже, но, все-таки, есть немало ограничений. Не станут твою женщину превращать в сексуальную рабыню, потому что ты погиб, так и не сумев ее защитить. В Африке будущего, подобное, возможно, и имеет место, но лишь, как исключение. Тут же жестокий рационализм. Если мы проиграем, то дети общины будут убиты просто потому, чтобы их не кормить. А женщину заколют из-за того, что она некрасива.
Мы шли не сильно быстро, наперерез группе, и я ощущал себя балластом. Ходить в лесу нужно уметь. Воины ступали почти бесшумно, в отличие от меня. Казалось, если по дороге есть сухая веточка, то она обязательно попадет мне под ноги и с хрустом сломается. Никей больше остальных оборачивался в мою сторону, и его взгляд был столь укоризненным, что мне становилось неловко. Но наставник воинов знал или в большей степени догадывался, чего стоит мое оружие. Сам же он взял арбалет, успев оценить его мощь и эффективность относительно имевшихся луков. Иные воины были вооружены луками и копьями, лишь у Вара и Никея были большие столовые ножи из стали.
Скоро мы вышли на поляну, столь редкую в достаточно густом лесу. Мои союзники расценили, что мимо этой открытой площадки наши противники пройти не должны.
— Ты, — обратился ко мне Никей и показал указательный палец.
Я кивнул, поняв, что должен начать бой. Восемь человек против двадцати четырех — это как бы пугало. А вдруг автомат заклинит, а потом заклинит и пистолет. И вообще три с половиной рожка к автомату — это все мое богатство, что я привнес из будущего. Есть патроны к Сайге, но они 7,62 на 39 мм, не подходят к моим Калашниковым. Да, были еще два магазина к пистолету и охотничье ружье с патронами, россыпью порох, дробь и двенадцать пуль. Если все это расходовать, то хватит на один-два боя. Но мужчины решили, что оставить остальных воинов необходимо в поселении. Здесь сыграло роль еще то, что местными воинами мало учитывался фактор наличия оптического прибора и возможности слежки за противником.
Я слышал от участников боевых действий будущего, что сложнее всего — ждать, когда последует приказ идти в атаку. Сейчас я это осознал сполна. Сколько мыслей в голове пролетает, сколько сомнений, душевных терзаний. Ведь я ни разу не опытный боец, мой единственный бой случился неделю назад. Вру, оказывается, уже два боя. Но стал ли я опытным бойцом? Нет, конечно, прежде всего в психологическом плане. Нужно над собой работать, в этом мире за отца не спрячусь.
Послышался шелест молодой листвы и из-за кустов вылез вначале один воин, следом вся остальная группа врага.
«Это враг, он пришел убивать. Севию, меня, детей», — накачивал я себя.
Я не видел остальных бойцов нашей группы, но прямо физически ощущал, что в мою сторону устремились семь пар глаз. Я медлил. Медлил и противник, вероятно, решивший чуть отдохнуть. Тихо щелкнул предохранитель, автомат был переведен на режим стрельбы очередями. Я решительно встал в полный рост и тем самым обнаружил себя.
— Тыщ, тыщ, тыдытыдыщ, — почти первозданный лес услышал отголоски будущего технологического прогресса.
Я стрелял, разряжая автомат, дуло задиралось вверх и последние выстрелы из очереди прошлись поверх голов людей с оружием, в естественный отбор которых вмешался один бесчеловечный убийца-попаданец. Но я не ощущал сострадания, сомнения. Сейчас или я, или меня, а потом и остальных.
Автомат щелкнул
