меня такая непоседа. Любимая непоседа.
Завтра уже переводят в палату, в отдельную. Потому что у наших дверей стоит охрана. В полиции лежит несколько заявлений от наших деревенских на посещение Алины. Пока не разрешают. С моей девочкой можно только мне и Валентине. Всё-таки опасаются, что это может быть кто-то деревенский.
Глава 41
АНДРЕЙ
А СМЕРТЬ ТАК БЛИЗКО
С раннего утра Алина в обычной палате. Около дверей стоит полицейский. Разрешение на посещение никому не дали, могу зайти только я и Валентина. Семён пока к Алине не рвётся. Он видел её из коридора, не хочет смущать.
Утренние процедуры прошли, обход тоже был. Алиночка покушала и уснула, а я пошёл по делам. Охрану предупредил, что часа три меня не будет.
Семён попросил меня сходить в Районную Администрацию, нужно кое-что пробить для нашей деревни. Я был записан на час дня, осталось ждать минут пятнадцать. Сижу возле дверей в кабинет.
Вдруг на меня навалился жуткий страх, что даже живот скрутило, затошнило. Не могу вдохнуть. Сразу на ум пришла Алина. Это ей плохо, я чувствую. Сорвался с места и побежал обратно в больницу. До неё где-то километр, я бегу, нога болит, лёгкие колет, но не останавливаюсь.
Алина. Алина. Алина! Что опять случилось? Страх не отпускает. Влетаю во двор больницы. На то, что воздуха в лёгких не хватает, не обращаю внимания. Бегу по коридору, меня кто-то окликнул, но я не оборачиваюсь. Слышу, что за мной бегут.
Подбегаю к палате, охранник лежит на полу, открываю дверь…
Дальше не понимаю, что происходит. Вижу только, что Галина душит мою девочку подушкой, Алина уже не дёргается…
Я отдираю Галину от моей девочки и отшвыриваю в сторону.
Внутри у меня холод, всё замёрзло от одной мысли, что Алина умерла. Волосы дыбом встают. Она не дышит, у меня паника. Если она не откроет сейчас глаза, я умру тут же, рядом с ней. Мне не нужна моя жизнь, если рядом не будет её.
Автоматически жму на кнопку вызова врача. Я не вижу, что происходит вокруг меня. Смотрю только на моё сокровище.
— Алина, девочка моя, очнись, пожалуйста, — потихоньку бью её по щекам. — Радость моя, любовь моя, посмотри на меня. Солнце моё, не уходи от меня, я же умру без тебя.
Паника не оставляет меня, я борюсь с ней, как могу. Перестал дышать. Обращаюсь ко всем богам. Пусть моя девочка живёт.
Реснички на глазах Алины дернулись, она резко вдохнула и медленно выдохнула. Я выдохнул вместе с ней. ЖИВА!
— Андрей, отойдите, быстро.
Чьи-то руки отодвигают меня от Алины, я не хочу отходить, не могу, ноги не идут. Опускаю глаза и понимаю, что меня за ноги держит Галя, сидя на полу, и что-то говорит. Я зажмуриваю глаза и трясу головой. Ничего не понимаю.
Поднимаю Галю, оттаскиваю от кровати, чтобы не мешать врачам спасать мою девочку. Сам не отвожу глаз от лица Алины. Плохо видно, врачи кружат около неё. Но дышать мне уже легче, потому что она тоже дышит.
— Андрюшенька, милый. Слышишь меня? Ну, посмотри на меня, любимый. — Галя обнимает меня за шею и гладит по щеке. Меня передёргивает. — Теперь нам никто не будет мешать. Мы с тобой всегда будем вместе, любимый. Посмотри же на меня. Я всё это делала ради нас. Знаешь, сколько наёмники взяли денег, чтобы убить Алину? О-о-очень много, я даже дом заложила, а ты отворачиваешься от меня. Да я ради тебя сама всё сдела, сама убила твою девку, чтобы ты со мной остался.
Я фокусирую взгляд на ней, смотрю ей в глаза. У неё дикий, ненормальный взгляд. В них плещется безумие.
Вспоминаю, что она душила подушкой Алину. Больную, слабую и беспомощную. И такой сильный гнев накрывает меня, я готов задушить Галину собственными руками. Хватаю её за плечи и впечатываю спиной в стену.
— Тварь! Что ты хотела сделать? — рычу я Галине в лицо, но вижу, что её кривит от боли. Видимо сильно сжал.
— А-а-а… Отпусти! Мне же больно! — визжит она и вырывается.
— Да я тебя сейчас придушу собственными руками!
И хватаю её за горло. Но не успеваю ничего сделать. Меня оторвали от Галины и отвели в сторону. Она тяжело дышит, трёт свою шею, но идёт в мою сторону, тянет руки, продолжает говорить о вечной любви. Меня начинает трясти. Она хотела убить Алину! Сумасшедшая!
— Не отпускайте её! — кричу я. — Она хотела убить Алину.
Галину скрутили санитары. Она продолжает кричать и умолять, чтобы её отпустили ко мне. Но я уже не обращаю внимания на Галю, мне плевать, потом её прибью. Мой взгляд опять на Алине.
Её уложили удобно и подключили кислород. Она смотрит на меня, я на неё. Все уже успокоились.
Мы с моей девочкой дышим в унисон, одним дыханием. Её лицо посинело, а глаза покраснели. Но она дышит! Она жива! Ради меня! Ради нас!
Врач что-то говорит, но мне всё равно. Я смотрю на Алину. Мою Алину. Медленно подхожу к ней и беру за руку. Она не отводит от меня глаз. Мы молча смотрим друг на друга.
Я до сих пор не могу осознать, что Алина жива. Я почувствовал её страх, её боль. Мы соединены навечно физически и ментально. Смерть была так близко к нам, хотела нас разлучить. У неё не вышло. Наша любовь сильнее.
Что творится сейчас у меня в душе? Я не понимаю. Но мне нравится. Я чувствую притяжение к Алине. Нет, не так. Меня притягивает к Алине. Как будто её аура притягивает мою ауру, чтобы слиться в одну, общую. Вот оно — слияние душ. Одна любовь. Одна жизнь. Одна душа.
— Андрей Сергеевич. Андрей Сергеевич. — Меня хлопают по плечу. — Мне нужно сделать вам укол. Вячеслав Дмитриевич приказал. Вам успокоиться нужно. А то, смотрите, седая прядь волос у вас появилась. Вы перенервничали.
Я только кивнул, но от Алины не отхожу. Как и куда сделали укол — не помню. У меня сейчас такое движение мыслей в голове, что ещё чуть-чуть, и от этого движения самолёт взлетит.
Я наклоняюсь к своей девочке поближе, шепчу:
— Алина, любовь моя, жизнь моя, душа моя. Я тебя очень сильно люблю. Давай быстро распишемся, а свадьбу потом сыграем, когда ты сможешь нормально ходить. Ты согласна?
Алина не отводит от меня глаз, моргнуть боится. Мне кажется, что сейчас она чувствует тоже самое, что и я.
— Согласна, — очень тихо сказала
