Он желал Розу с того самого момента, как впервые увидел. Возможно, он не доверял ей, питал к ней неприязнь, собирался завладеть принадлежавшими ей землями, однако он не мог отрицать, что сходил по ней с ума, как волк по волчице в брачный период.
А может, все дело в страсти? Может быть, после нескольких ночей, проведенных в постели Розы, желание обладать ею станет не таким острым?
Роза заворочалась во сне и тихонько вздохнула, перевернувшись в его объятиях на другой бок. Он осторожно убрал с се лица прядь волос, и в тот же миг длинные темные ресницы Розы едва заметно дрогнули, а алые губы чуть приоткрылись. Во сне ее черты словно смягчились, она сейчас казалась еще прекраснее. Впрочем, она в любое время была самой красивой женщиной на свете — во всяком случае, для него, Гуннара.
Но так ли она прекрасна душой? А что, если она использовала его в своих корыстных целях? Возможно ли такое? Нет-нет, едва ли. По крайней мере ему очень не хотелось в это верить.
Наклонившись над Розой, он поцеловал ее и подумал: «Если она лжет, то не сможет скрыть истинных чувств в момент пробуждения. Если она лукавит, я увижу это в ее глазах».
И почти в тот же миг на губах Розы заиграла сонная улыбки и она обвила руками его шею.
— Ах, Гуннар… — пробормотала она, не открывая глаз. Гуннар невольно улыбнулся. Выходит, Роза сразу поняла, что это он, едва проснувшись.
И он почувствовал, что вновь начинает возбуждаться; ему хотелось предаваться с ней любви до тех пор, пока оба окончательно не выдохнутся.
Тут Роза наконец открыла глаза, и Гуннар, внимательно наблюдавший за ней, заметил, что в глазах ее промелькнул испуг, — правда, всего лишь на мгновение. Да, было ясно: он, Гуннар, не вполне ей доверял.
— Госпожа… — Он заставил себя улыбнуться. — Госпожа, есть ли у вас для меня еще какие-нибудь приказания? Видите ли, скоро рассвет и надо поторопиться. Мои люди проснутся и начнут меня искать. Вы понимаете, о чем я?.. — Тут Гуннар шевельнулся, чтобы она почувствовала, как он возбужден.
— О!.. — выдохнула Роза, и Гуннар тотчас же понял, что она не готова его отпустить. Пока не готова.
Он тут же повернулся и навис над ней, приподнявшись на локтях. Затем раздвинул коленом ее ноги. Желание его с каждым мгновением усиливалось, но он старался держать себя в руках.
— Так что же прикажете, госпожа? — прошептал Гуннар, стараясь сохранять на лице выражение спокойствия и невозмутимости. Он старался делать вид, что и впрямь решил подчиняться всем ее приказаниям, — ведь именно этого она хотела, не так ли?
Разумеется, он притворялся, но это прекрасно у него получалось, не зря же мать однажды сравнила его с Локи богом обмана и предательства. Мать произнесла эти слова «улыбкой, и Гуннар тогда задумался: удастся ли когда-нибудь благородному человеку, живущему в его душе, одержать верх над смеющимся лжецом?
Именно поэтому он хотел покончить с прежней жизнью раз и навсегда.
— Ну, я… — Роза откашлялась, потом пробормотала: Сэр рыцарь, уж если вы так хорошо подготовились, то, на верное, могли бы…Я думаю, можно еще один раз, перед тем как вы уйдете… Если, конечно, вас не затруднит. Я хочу сказать, что три раза — это, возможно, не слишком много.
Леди Роза накануне заявила, что она женщина, умудренная опытом. Так как побывала замужем. Но Гуннар не обманывался на ее счет. Он прекрасно понимал, что Роза лукавит.
С трудом удерживаясь от смеха, Гуннар спросил:
— Вы не верите в мои силы?
— О!.. — У Розы перехватило дыхание. — Видите ли, я просто опасалась… Дело в том, что Эдрик выполнял свои супружеские обязанности раз в несколько месяцев, да и то с трудом. Вот я и подумала…
Губы Гуннара дрогнули в улыбке.
— Не беспокойтесь, госпожа, я не Эдрик. — С этими словами он приподнял бедра Розы и вошел в нее.
Ее щеки тотчас же окрасились, а темно-карие глаза подернулись поволокой. Она повернула голову, чтобы не смотреть на Гуннара, но он тут же сказал:
— Нет, госпожа. На сей раз я хочу видеть ваши глаза.
Роза снова посмотрела ему в лицо. Собственное поведение и без того казалось ей ужасно безнравственным, а если еще и смотреть Гуннару в глаза… Ах, наверное, она и впрямь безнравственная. Но только ей ничего не удается с этим поделать. В такие мгновения, как эти, она забывает обо всем на свете и для нее уже ничто не имеет значения. Ничто, кроме Гуннара и тех чудесных ощущений, которые он ей дарил. «Ах, какое наслаждение! — подумала она. — Наверное, так люди чувствуют себя в раю».
Движения Гуннара становились все быстрее, и в какой-То момент Роза содрогнулась всем телом и с гортанным криком подалась ему навстречу. А потом замерла в изнеможении. И почти в тот же миг она услышала крик Гуннара, напоминавший глухое рычание.
А уже в следующее мгновение он приподнялся и спустя ноги с кровати. Роза взглянула на него судивлением.
Конечно, она знала, что он уйдет, но ей почему-то казалось, что он задержится еще ненадолго.
«Глупая! — послышался внутренний голос. — Неужели ты решила, что он останется с тобой на весь день? Что подумали бы люди? Что подумали бы Арно и лорд Радульф? Ты не должна забывать о своих обязанностях».
Гуннар тем временем натянул штаны и теперь завязывал тесемки. Рассвет понемногу вступал в свои права, и первые лучи солнца уже начали проникать в окно. Роза смотрела на спину Гуннара, на его могучие мускулы. Его кожа казалась золотистой от загара, но кое-где виднелись белые полосы шрамов. Ночью они были Незаметны, но теперь Роза отчетливо видела все шрамы. Наверное, каждый из них мог многое рассказать о жизни Гуннара, и каждый из них мог стать последним.
При этой мысли Роза вздрогнула и на мгновение закрыла глаза.
А Гуннар уже надевал сапоги. Затем поднял с пола меч, пристегнул его к поясу. И меч сразу же напомнил Розе о том, кто этот красавец викинг. Наемник. Человек, убивающий за деньги. Беспощадный воин. Да, беспощадный, но вместе с тем и нежный — в этом Роза убедилась минувшей ночью. И с ним она пережила такое, чего ей еще не доводилось испытывать. Более того, ей казалось, что этот мужчина навсегда изменил ее в эту ночь. Действительно, сможет ли она когда-нибудь стать прежней?
Все ее тело ныло от непривычной боли, но то была сладостная боль. Да, Роза чувствовала себя ужасно уставшей и одновременно счастливой, настолько счастливой, что даже хотелось расплакаться. Однако день наступал, а вместе с ним вспоминались и все неприятности, на время забытые… Ах, как бы ей хотелось остановить время хотя бы ненадолго! Господи, ну почему они с Гуннаром не могут продлить эти чудесные мгновения и побыть в объятиях друг друга еще немного?
