побыстрее закончить разговор…
Откинувшись на ствол позади стоящего дерева, медленно поднимаю голову.
— Лена попала в серьезные неприятности. А если точнее, ее младший брат.
— И к чему мне эта информация? — снова раздражаюсь я. — Беги ее утешать!
— Слушать научись, Харитонова! — выкатывает строго. Еще и припечатывает сверху таким грозным взглядом, что понимаешь сразу: терпение там тоже на исходе.
— И что, с братом ее… — уточняю нехотя.
— До недавнего времени он с Леной не общался (у них там свои терки были)… А тут вдруг объявился. Давай мол встретимся.
— И?
— Встретились. Сразу денег у нее попросил. Она не дала. Нет у нее такой крупной суммы, — недовольно смотрит на небо, затянутое тучами. — Пошли в машину, сейчас ливанет.
— И пусть! Никуда я не пойду, пока ты все «от и до» не расскажешь! — намеренно упираюсь рогом, и он закатывает глаза. Правда, надо отдать должное, не спорит и продолжает вместе со мной мокнуть у раскидистого дерева.
— Короче, днем позже Федя пришел не один, а с компанией бритоголовых бугаев, — нервно потирает шею и сжимает челюсти.
Не нравится мне его реакция. Видно, что за Свечкареву он реально переживает. И это… отчего-то больно ранит.
— Он что, в долгах? — озвучиваю версию, пришедшую на ум первой.
— В точку. Федя подсел на что-то запрещенное. Он должен много бабла людям, снабжающим его этой дрянью.
— Зашибись! И он привел этих головорезов к своей родной сестре? — ошарашенно переспрашиваю. Ну потому что совсем не могу принять подобные вещи.
— Больные люди, Сань, порой готовы и мать родную продать… — вздыхает, доставая очередную сигарету из пачки.
— Чем закончилось? — наблюдаю за тем, как убирает ее обратно. Передумал.
— Припугнули, — цедит сухо.
Не уверена, что хочу знать подробности, но любопытство все-таки побеждает слепую ревность.
— Каким образом?
— Тебе зачем детали? — хмурит широкие брови.
— Говори уже, а!
— Ножом поцарапали живот. Дали срок три дня.
От такого поворота событий, мягко говоря, не по себе.
«Поцарапали живот».
Даже не хочу представлять тот ужас, который пережила Свечкарева. Мне искренне жаль ее…
— Так если денег нет, то откуда Лена должна их взять?
— Да насрать им откуда. Кредиты, микрозаймы, что угодно. Вон даже натурой предложили расплатиться. В смысле устроиться в какой-то блядушник.
— Боже, ты это серьезно?
— По-твоему, я стал бы шутить такими вещами?
— И что теперь делать? — неожиданно и сама замечаю, что разволновалась.
— Все нормально уже.
— Хочешь сказать, что решил проблему? — предполагаю с сомнением.
— Почти. Ленка назначила встречу этим уродам. Мол согласна на работу, давайте обговорим детали.
— И ты, конечно, пошел с ней… — не спрашиваю, скорее констатирую.
— Сперва она, расфуфыренная, одна в кафе появилась. А дальше уже и я нарисовался.
— Ну да, больше ведь помочь некому, — не могу удержаться от язвительного комментария.
Стараюсь не нагнетать и не подливать всем известную жидкость в огонь… Но получается из рук вон плохо.
— Рыжая, на меня еще разок внимательно посмотри, ты топишь по беспределу.
— Да ну? — отзываюсь ему в тон.
— Я всегда готов помочь Ленке, но это не означает, что мы с ней находимся в каких-то отношениях. Ты, пожалуйста, прими тот факт, что Свечкарева мне и пацанам не чужая.
— Ясно, — усмехаюсь и отвожу взгляд.
Естественно, не чужая. А спали с ней все? Или только ты?
— Мы приехали сюда на озеро вдвоем только из-за того, что парни пока не в курсах происходящего.
— Так ты пошел туда один? — ору, когда до меня вдруг доходит суть всего выше сказанного.
— Мне надо было их прощупать.
— Сдурел блин? — поражаюсь его безрассудству.
— Не ссы, Рыжая, у меня всегда с собой пушка и тесак. На всякий пожарный.
Пушка и тесак.
На всякий пожарный.
Слов нет. Одно многоточие.
— Не грузись. Завтра мы с ребятами все порешаем, — отмахивается беззаботно.
— Порешаете? — непроизвольно сглатываю. Наверное, по той причине, что это самое «порешаем» пугает меня до чертиков. — Свечке нужно обратиться в полицию.
— Ага, ну да, — усмехается и смотрит как на дурочку.
— Илья…
— Обойдемся без глупых советов, лады? — кладет ладони мне на талию. — Ты лучше скажи, фурия, веришь теперь, что пропал не просто так? Я о Ленкиной ситуации узнал буквально перед отъездом.
— От нее? Ну ясно!
Зараза! Специально так удобненько время подгадала, стервозина! На все сто была уверена в том, что Илья не бросит ее в беде.
Браво! Отличный ход!
— Не от нее, — тут же ломает эту теорию Паровозов. — Мне позвонила ее перепуганная соседка. Девчонка, с которой она снимает квартиру.
Вот ведь…
Неприятно признавать, но Свечкарева в моих глазах прям поднялась.
— Мир, Бесстыжая? — наклоняется еще ближе. Трется своим носом о мой.
— Я подумаю.
— Подумает она… Еще раз обозначим: если я с тобой, то с тобой. И телом, и душой, — аккуратно сжимает мое плечо, гладит по намокшим волосам.
— Красиво стелишь, — прищуриваю один глаз.
— Левая баба мне к чему? Я этого дерьма насмотрелся в детстве, когда папаша при матери таскал в дом кого попало.
— Извини.
По выражению лица вижу, что эта тема для него болезненная.
— Принято. Целуй давай. Задолбала коротить, — притягивает к себе, и мы еще долго стоим под проливным дождем…
Глава 31. Мы расстаемся
Илья
— Да заглохните, придурки! — недовольно гаркаю на своих пацанов, когда в трубке раздается грустное «алло» от моей Сашки.
— Солнце, как дела? — вскидываю руку и смотрю на часы.
Половина первого ночи.
— Да как… Честно говоря, не так я себе выпускной представляла, — признается она расстроенно.
— Вроде у вас там, в парке Горького, весело, судя по шуму.
— Может, кому-то и весело, не знаю, а я домой хочу. Зря только мать послушала. Надо было тупо уйти после выдачи аттестатов. Кстати, спасибо, что «пришел», — выталкивает обиженно.
Не пришел, дабы не видеть ее танец с уже знакомым кавказцем. Накрыло бы точно, а мне скандал сейчас совершенно ни к чему.
— Совсем тухляк что ль? — задумчиво чешу затылок и вспоминаю свой деревенский выпускной. Реально до самого утра гудели. Тот еще Гай-Гуй [1] устроили…
— Эти гоблины надрались как свиньи. Кто-то вон уже в кустах блюет. Прям ночь мечты, — заключает разочарованно.
— Сама-то как? Не пьешь? — уточняю будто невзначай, а в ожидании ответа все тело напрягается.
— Нет, я ведь тебе обещала.
— Моя умница, — хвалю ее.
Мы с ней после поездки к озеру договорились: хочет выпить — пьет со мной. И ни с кем больше.
— Черепанов на месте, видит цель, — тихо докладывает мне Дымницкий.
Киваю и непроизвольно улыбаюсь, когда слышу Сашкин смех. Такой по-девичьи звонкий и заливистый.
Аж растаскивает меня.
Тепло в груди
