не видит. Врубаю музон и жму на газ.
Топим.
Десять минут спустя паркуемся у Альбиона. Помогаю Рыжей выбраться из салона, ставлю тачку на сигналку. Пишу сообщение.
— Давай оставим цветы в машине?
— Еще чего! Мы должны срочно поставить их в воду. Не переживу, если завянут, — отрицательно качает головой.
— Осторожно, ступеньки. Держись за меня и смело шагай.
— Хорошо, — послушно выполняет указания.
Компания, курящая неподалеку, поглядывает на происходящее с явным любопытством. А вот Сашка вдруг начинает нервничать. Шум и басы явно сбивают ее с толку.
— И где мы?
— Скоро узнаешь, не волнуйся. Идем.
У входа в Альбион нас встречает недовольная Ленка. Глядя на мою спутницу, закатывает глаза, но, как и договаривались лишь молча проводит вглубь помещения.
Особенная напряженка ожидает нас в лифте. Пытка самая настоящая. Свечка таким взором Рыжую и цветы прожигает, что мне самому становится как-то не по себе.
Наконец створки открываются, и Лена, цокая каблуками, выходит в фойе.
— Я хочу снять повязку, — странным голосом произносит Сашка.
— Потерпи еще чуть-чуть, — заворачиваем в самый крайний зал, который я присмотрел пару недель назад.
Под звуки какой-то попсы, доносящейся из колонок, веду девчонку за руку на сцену к микрофону. Забираю цветы. Она потирает руки и вздыхает.
— Еще пару секунд мне дай, — целую ее в висок и быстро возвращаюсь к Свечке, застывшей в дверях.
— Спасибо, Лен.
— Мы работаем до шести, вип тоже, — сообщает она сухо.
— Я понял.
— Стол накрыли. Вика будет периодически сюда заглядывать. Извини, но я обслуживать вас не стану, — горделиво вскидывает подбородок и, стрельнув в меня острым взглядом, выражающим бескрайнюю обиду, уходит.
Смотрю ей в спину, ощущая себя полным уродом. Вазу попросить так и не решаюсь. Потираю щеку, покрытую щетиной, отталкиваюсь от стены и двигаю к Олегу, диджею.
— Поставишь Линду?
Он кивает, я занимаю место за столом и смотрю на Харитонову, явно почуявшую неладное. А если точнее, шлейф туалетной воды Свечки.
Правда, на мое счастье, едва Сашка вслепую протягивает руку и касается стойки, все кардинально меняется.
Она срывает повязку и восхищенно разглядывает маленький зал, украшенный шарами.
— Караоке? — пищит в микрофон восторженно.
— Ты же хотела, — кричу я ей.
— Обалдеть! Просто обалдеть! — аж подпрыгивает.
— Споешь мне, Сань?
— Спою, — ее лицо снова озаряет счастливая улыбка, и в этот самый момент я понимаю, что готов абсолютно на все, лишь бы наблюдать ее как можно чаще.
Олег врубает «Мало огня». Я откидываюсь на спинку диванчика и подмигиваю ей.
Ну вроде зашел сюрприз.
Можно выдохнуть.
*********
В следующую субботу Клим просит отвезти его на тачке в магазин.
Казалось бы, ничего такого, но вопросы возникают сами собой уже после посещения первого супермаркета.
— Решил спустить все заработанное бабло на сладости? — озадаченно наблюдаю за тем, как Данила сбрасывает в корзину шоколадки, печенье и упаковки с конфетами.
— Типа того, — выдает невозмутимо и забирает с полки яйца-киндеры в количестве двадцати штук. — Слышь, а отдел с игрушками тут есть? — вгоняет в ступор.
— Вроде да.
— Давай туда тоже заглянем.
— Ну, если тебе надо, то давай.
Через полчаса стоим на кассе. И во время движения ленты, лицо у тетки-бультерьера вытягивается все сильнее.
Я ее, в принципе, хорошо понимаю. Семь килограммов различных конфет, херова тонна шоколадок, коробка газировки, пакеты с фруктами и батальон мягких игрушек. Странный такой набор. И оплачивает его угрюмый, татуированный чел.
Занятно, че.
— Уверен, что все это схомячишь в одно рыло? — выдаю с сомнением, когда перекладываем пакеты в багажник.
— Это я не себе. Отвезем в одно место, если ты не против, — бросает он коротко.
— Не против. А куда хоть едем?
— Сейчас адрес в навигатор забью, — лезет в карман за телефоном, и я по привычке проверяю свой. Там меня частенько ждут эсэмэски от моей Сашки. И чем дольше не отвечаешь, тем больше их становится. Такая вот тенденция.
«Ну поздравь меня, я студентка университета МВД»
*грустный смайл*
«А Губареву в Гнесинку зачислили»
«Так-то…»
*ревущий дракон с носовым платком*
«Папа блин счастлив. Устраивает попойку в честь моего поступления. Созывает своих бегемотов»
Качаю головой.
Дожал-таки подполковник.
Хоть убей, не могу понять ее предков. Почему нельзя позволить девчонке заниматься тем, что ей нравится? Тем более, что она реально талантливая. Это не лесть.
«Не хочу видеть их рожи»
«Укради меня вечером. Пожалуйста, Илюш»
*жест мольбы*
Твою мать, а у меня дела по плану. Вот и как быть…
«Заберу тебя, Сань. Не вешай нос» — набиваю в ответ.
— Проблемы? Ты че притих? — интересуется Клим.
— Та ниче. Едем? — завожу мотор и поднимаю глаза на экран его смартфона. Пункт назначения удивляет, но сразу снимает те вопросы, которые возникли ранее…
Пока едем, каждый молчит о своем. Данила вообще не из разговорчивых. Трепаться — совсем не его тема. Впрочем, как и делиться чем-то личным.
— Сашка — хорошая девчонка, — произносит сто пятьдесят километров спустя.
— Ты че вдруг…
— Тяжело тебе будет, Илюх. Тягаться с ее паханом.
Поворачиваюсь к нему. Внимательно изучаю напряженный профиль.
— Просто никогда не сдавайся, если по-настоящему ее полюбишь.
Какого хера Клима пробило на откровения — без понятия. Продолжить разговор нет возможности, мы подъезжаем к детскому дому, построенному в тех еще ебенях.
Там проводим в общей сложности минут двадцать. Даня заполняет какие-то бумажки в совдеповского вида кабинете, и впустившая нас на территорию грузная мадам с бровями как у всем известной птицы Angry birds, требует, чтобы коробки с провизией и прочим добром были занесены в подсобку.
Однако Клим лишь усмехается, отрицательно качает головой и поступает по-своему.
Мы оставляем гостинцы прямо во дворе. А там уже пацаны-девчонки всех возрастов налетают на них коршунами, и злыдня с бровями ни хрена сделать не может, потому что сладости поглощаются троглодитами со скоростью света.
— Почему приехали именно сюда? — не скрываю любопытства, когда разворачиваю машину обратно.
— У меня брат тут когда-то жил, — неохотно поясняет Данила, глядя в боковое зеркало.
— И давно?
— Давно. Десять лет назад. До того, как загремел в колонию…
*********
Пацаны отправляются на очередную разборку без меня.
Принимаю от них порцию недовольства и уезжаю к Сашке. Потому что не могу слышать ее слезы по телефону. Хочется успокоить, пожалеть. Пообещать, что все обязательно наладится.
Харитошку замечаю на детской площадке. В том дворе, где всегда ее забираю.
Девчонка сидит на качелях и, понуро опустив голову, осматривает свои кроссовки.
Бросаю приору под раскидистым деревом и направляюсь к ней. А когда Саня замечает меня и поднимает взгляд, понимаю: что-то не так. То ли горящая в ее воспаленных
