похороним всех предателей. И последнее дуновение ветра принесло голос, который пробрал меня насквозь. Пробрал настолько, что у меня потемнело в глазах, а уши пробрал крик миллиардов глоток.
— Этот мир падёт…
О, кое-кто передаёт тебе привет.
От такого привета у меня едва сердце не остановилось. И лишь собрав всю волю в кулак, я вернул себе самообладание, не поддавшись разрушительному шёпоту, который не имел ничего общего с человеческим.
— Это мы ещё увидим.
И мы поднялись наверх.
Здесь нас ждал гудящий двигателями корабль и наши люди, которые сбились в кучу, словно стадо испуганных овец. Я обернулся к поместью, после чего протянул руку. В ладонь лёг детонатор, и я без каких-либо сомнений нажал на кнопку.
В то же мгновение земля вздрогнула. Из-под поместья пробежалась небольшая волна, поднимая в воздух пыль, которая выглядела как круги на воде от брошенного камня. Стены поместья едва заметно покачнулись, после чего начали складываться внутрь, поднимая облако пыли в небо.
— Мы закончили, все на борт, — приказал я.
Казалось, что все с радостью бросились в отсек, несмотря на то, что со взрывом вся давящая атмосфера в одночасье исчезла. Ночь стала ночью, и мир вокруг успокоился, больше не пытаясь поглотить нас. От поместья осталась лишь куча строительного мусора.
И мне бы очень хотелось сказать, что всё кончено, однако в глубине души я понимал, что это не так.
* * *
Ристингаузер и Минали стояли на одном колене перед алтарём. Всё тот же вытянутый зал, всё те же факелы, единственные источники света, чьё пламя в жутком танце отбрасывало тени, похожие на лица кричащих в агонии людей. Их головы наклонены так низко, насколько это возможно, будто один-единственный взгляд на алтарь мог стоить им души.
— Мой хозяин, — тихо прошептал Ристингаузер. — Всё прошло точно так, как вы и сказали нам.
Он смолк, прислушиваясь к сквозняку, который гулял по залу, будто от этого зависела его жизнь. Пламя затрепетало, тени исказились в безумных зубастых ухмылках, и тьма стала такой, будто её можно было коснуться рукой.
Всё было известно и предрешено уже заранее, как в партии шахмат, когда опытный гроссмейстер с первых шагов загоняет тебя в ловушку, и никто из смертных не был способен выиграть в этой партии против самой судьбы. Даже враги становились не по своей воле союзниками, только приближая приход неизбежной судьбы, следуя уже по заранее выложенной для них тропе, сами того не понимая. И что считалось их победой, было лишь следующей ступенькой к неизбежному исходу.
Ристингаузер с трепетом наблюдал, как его повелитель медленно и верно приближает неизбежный конец. Даже то, что выглядело для него поражением, по итогу оказывалось лишь частью великого плана, их победой, которую другие пока не могли осознать.
— Я благодарю вас, мой хозяин, — тихо пролепетал Ристингаузер. — Я безмерно рад, что смог быть вам полезен. Могу заверить, что мы полностью готовы к следующей части нашего плана, едва вы велите начать.
Факелы вспыхнули ярче, и ветер пробежался по залу, неся в себе голос самого зла, которое ласково нашёптывало своему слуге лестные слова. От них Ристингаузер прослезился, как ребёнок, который получил желаемую игрушку.
— Я благодарю вас, хозяин. Я безмерно благодарен, не достоин этой почести… хозяин…
Он упал на оба колена, коснувшись лбом пола, когда тьма начала сгущаться вокруг него, стала осязаемой, медленно протягивая к мужчине свои щупальца.
Минали, в свою очередь, так и продолжала стоять на одном колене, опустив голову, будто не замечала того, что происходит. Компроматы, заводы… любая победа — это часть великого плана. Они уже знают, что произойдёт, и что предпримет их враг. Им лишь оставалось мягко подталкивать его в нужную сторону, и Ристингаузер сыграет в этом решающую роль.
Победа будет за ними.
Она не повернула головы, даже когда Ристингаузер неожиданно вскрикнул не своим голосом. Не подняла взгляда, когда человек рядом зашёлся нечеловеческим криком, принимая в себя дар её повелителя, её хозяина, её бога. Сейчас Минали получала свои указания, отличные от того, что было приказано человеку.
Ещё многое предстояло сделать и ко многому подготовиться. Скоро этот мир изменится до неузнаваемости.
* * *
Меня что-то беспокоило. Не могу найти этому объяснений, но меня очень смущало происходящее. Всё проходило слишком…
Гладко?
Да. Тебе так не кажется?
Когда ты бросаешь вызов самим богам хаоса, надо понимать, что они всегда будут на шаг впереди, Элиадирас.
Но ты же их обманул, верно?
Обманул, да. Но лишь потому, что я был их игрушкой, и они развлекались так.
Игрушкой?
Наделить человека силой и пустить его в мир, чтобы посмотреть, что произойдёт. Знаешь, такой вот эксперимент.
Значит, по итогу, ты их не обманул.
В какой-то момент просто начал делать то, что хочу сам. Богам хаоса нравятся их игрушки. Им нравится тщеславие, нравится уверенность в себе. Важно просто понимать, когда они тебя подталкивают, где твой выбор, а где выбор, оставленный ими тебе.
Я задумался.
Сейчас мой выбор?
Тень рассмеялся.
Выбор всегда будет за тобой, просто они оставляют тебе два варианта между тем, что выбрал бы ты, и тем, что ты никогда не выберешь. Вот и всё. Дальше ты всё сделаешь сам.
Никогда не выберу…
У меня из головы не выходил тот великий план, который так любили упоминать ублюдки. И сам собой возникал вопрос — а не действую ли я сейчас именно так, как и запланировано? Моя победа, но было ли это действительно победой? Или эдакая подачка, которая просто заставляет нас двигаться в нужную сторону?
Когда корабль сел в поместье Барбинери, я вышел самым последним, до сих пор погруженный в собственные мысли. Пришлось немного одёрнуть себя, чтобы сосредоточиться на настоящем. Секта обезглавлена, однако главный ублюдок оставался живым. Он просто не пришёл. Это выглядело подставой.
Тем не менее, ничего больше сделать мы не могли.
— Зигфрид,
