– Аминь, аминь, – сказал он, и в его глазах появился почти дьявольский блеск – Но что бы ни ожидало впереди, все равно это не может затмить радость от минуты свидания с тобой.
Розалинда нахмурилась. Слова ей показались знакомыми.
– Ведь каменной преграде не сдержать любовь! – воскликнул он с нарастающим пылом. – И любовь идет на все… так что… твои годы не остановят меня.
– Фи, – поморщилась она, когда вдруг поняла, где слышала это раньше. В театре! Он снова цитирует «Ромео и Джульетту». Вернее, перевирает пьесу.
– Годфри, вы способны на собственные мысли?
– Она заговорила! О, говори еще, мой светлый ангел!
– Дорогой сэр, похоже, сами вы ничего не способны сказать. Вы либо цитируете Шекспира, либо свою мать.
– Ни тот, ни этот, прекрасная дева, если оба тебе ненавистны.
– Годфри, прекратите, ради Бога! Слышать больше не желаю! Я надеялась понять чаяния вашего сердца, но, видимо, только напрасно теряю время. Я скажу вашей матери, что даже думать не могу о браке с вами.
При мысли о леди Блант Розалинде вдруг стало как-то не по себе. Что-то с ней связано. Но что? И вдруг она вспомнила.
– О бессмертные боги! – ахнула она.
Она попросила леди Блант покопаться в прошлом Дрейка, а потом совершенно забыла об этом. Она сама положила начало интриге до того, как согласилась выйти за него замуж. А если леди Блант обнаружит что-то ужасное? Или, что более вероятно, вдруг придумает какой-то план, чтобы просто разорить Дрейка? Зная леди Блант, Розалинда не сомневалась, что эта дама не отступит, пока не добьется своего. Нужно немедленно найти Порфирию и попросить ее прекратить поиски!
– Годфри, я возвращаюсь в дом. Советую вам взять себя в руки и сделать вид, что этого разговора не было.
– Розалинда! – на удивление решительно воскликнул Годфри. Его решимость застала ее врасплох, и она обернулась, с любопытством глядя на него. В его обычно тусклых глазах сверкнул неподдельный интерес. – Если вы не можете полюбить меня, то тогда кого же?
«Дрейка», – без колебаний шепнул ей внутренний голос. Но она тут же произнесла:
– Никого, Годфри. Я никого не сумею полюбить. Ни один мужчина не стоит такой жертвы.
– Розалинда, вы как наша королева, – с благоговением выдохнул он. – Значит, для меня нет никакой надежды.
Розалинда вздохнула с облегчением. Наконец-то она до него достучалась.
– К сожалению, Годфри, надежды нет.
Она одобряюще похлопала его по руке и повернулась, торопясь уйти. Но тут же остановилась, потому что он вдруг пронзительно закричал:
– «Любуйтесь ею пред концом, глаза, в последний раз ее обвейте, руки!»
Повернувшись к нему, Розалинда закатила глаза. Он цитировал финальный монолог Ромео у смертного одра Джульетты.
– Не надо больше Шекспира, умоляю!
– «И губы, вы, преддверие души, запечатлейте долгим поцелуем со смертью мой бессрочный договор!» _ трагически воскликнул он, потом подбежал к ней, поцеловал ее скользкими губами и снова отскочил, прежде чем она успела опомниться.
– Ради всего святого! – воскликнула она, отшатнувшись и вытирая мокрую щеку. – Вы становитесь таким же несносным, как и сеньор. Может быть, вам напомнить, что с ним произошло?
– «Сюда, сюда, угрюмый перевозчик! – упорно продолжал Годфри, отступая и убирая со лба бесцветные волосы. – Пора разбить потрепанный корабль с разбегу о береговые скалы! Пью за тебя, любовь!».[8]
Вытащив из кармана небольшой стеклянный пузырек, Годфри поднес его к свету. Когда Розалинда поняла, что это какое-то зелье, холодок пробежал у нее по спине.
– Годфри, что это у вас в руке?
– «Ты не солгал, аптекарь!» – истерически закричал тот, открыл пробку, и гримаса отчаяния исказила его лицо. Потом он поднес пузырек к дрожащим губам, копируя Ромео, пьющего яд.
Розалинда рванулась к нему, вытянув вперед руки.
– Нет, не пейте! У вас еще будут женщины. Не надо, Годфри! Я не допущу, чтобы на моей совести была смерть еще одного поклонника.
Но он, не обращая на нее внимания, запрокинул голову и залпом выпил содержимое пузырька.
Через мгновение Годфри зашатался, уронил пузырек на землю и схватился руками за горло.
– «Яд твой быстр, – прохрипел он, вытаращив глаза. – С поцелуем умираю». – Юноша безжизненно рухнул на землю.
– Годфри! – закричала Розалинда, склонившись над ним, и потрясла его за плечи. Но он не шевелился.
Она стала искать пузырек на земле и, найдя его в траве, поднесла к носу, с ужасом вдохнула, но пахло на удивление приятно. Это скорее был запах муската, нежели смертельного яда. Сморщив нос, она с подозрением взглянула на неподвижное тело Годфри, потом лизнула горлышко пузырька. И в самом деле мускат!
– Ах ты, наглый обманщик, лживая гиена, пустоголовый идиот! – Розалинда отбросила в сторону пузырек и, схватив Годфри за камзол, затрясла что было мочи. – А ну открывай глаза, лживый негодяй! Да ведь со мной чуть удар не случился при виде этой бездарно сыгранной сцены!
Услышав такое оскорбление, он тут же открыл глаза.
– Бездарно сыграно?!
Он сел, и обидчивое выражение его лица постепенно сменилось гневным. Очевидно, талант лицедея был единственным предметом его гордости.
– Если бы вас хватил удар, милая леди, это было бы не из-за моей игры, а из-за проклятия.
Оскорбленная до глубины души, Розалинда отшатнулась:
– Значит, ваша мать все-таки рассказала! А ведь она уверяла, что не станет этого делать, потому что вы слишком чувствительный.
– Моя мать знает меня не так хорошо, как ей кажется, – довольно заявил он и разразился блеющим смехом.
Розалинда тем временем принялась оправлять юбки.
– А я узнала вас настолько хорошо, что мне хватит до конца жизни. С вашей стороны крайне неучтиво напоминать мне о проклятии. – Она надеялась, что он не станет болтать об этом в присутствии Дрейка. – Я прощу вас на этот раз, но прошу, больше никогда не заговаривайте со мной на такие личные темы.
Повернувшись, она двинулась прочь. Напрасно она поощряла его нелепые выходки. Совершенно очевидно, что Годфри не так прост, как кажется. Леди Блант явно недооценила своего сына. Он способен пакостить исподтишка.
Какая наглость! Осмелиться упомянуть о проклятии, когда она сама почти забыла о нем! Розалинда миновала розовые кусты, клумбы с турецкой гвоздикой, луговым сердечником, амарантом и ноготками, и тут ей в голову пришла страшная мысль.
Проклятие. Дрейк. О боги! Она никогда не думала о Дрейке в связи с проклятием. А ведь уже одна его помолвка с ней может стать для него серьезной угрозой! Если он умрет, как сеньор Монтейл и все остальные, этого она никогда себе не простит.
